Книга Море никому не расскажет, страница 50 – Юрий Усачёв

Я спросила, одновременно играя и проживая сочувствие:

– Как же ты все это перенес?

– У меня нет ответа на этот вопрос. Детская память стерла какие-то моменты. Да и жизнь в приемной семье была очень хорошей. Мне дали новое имя, которое я даже не хочу вспоминать! Всегда помнил, что я Эрик Голд.

Удивительно, как переплелась история двух мальчиков. Перерождение в виде смены имен. Они оказались в любящих семьях, но навсегда остались надломленными.

Эрик продолжил:

– В восемнадцать лет я осознал тягу к таксидермии. Меня особенно привлекали лисы.

Спина похолодела. Даже пришлось переспросить:

– Лисы?

Глаза моего собеседника сверкнули.

– О да! С ярко-рыжей шерстью. Как твои волосы.

Живот начало скручивать, что напомнило мне о боли внизу живота. Я знала, что это не мог быть мой любимый! Уверена, мой насильник сейчас передо мной! По ногам снова потекла кровь.

– Черт возьми! – рявкнул Эрик.

Все вокруг стало расплываться. Тело начало трясти, но не от судорог – Эрик стал отвязывать меня от стула. Он вынес меня в другую комнату и положил на маленькую кушетку.

– Хреново залатали тебя хирурги. Чуть больше недели прошло, а тут все, как говорится, пошло по швам во всех смыслах! – сказал Эрик, спустив с меня штаны.

Его горячие и влажные руки коснулись меня электрическим разрядом. Прикосновения были слишком знакомы! Он начал обрабатывать послеоперационную рану, склонившись надо мной. Капли его пота полетели на мою кожу, и я перенеслась в тот лодочный домик. Воспоминания слились с настоящим, время перестало существовать. В этот раз я не позволю ему ничего с собой сделать!

Изо рта вырвалось рычание, когда мои пальцы вцепились в его шею. Ногти стали проваливаться под кожу и выпускать чужую кровь. Мощный удар по лицу и угрожающий мужской голос:

– Дура! Я же тебе жизнь спасаю! Лежи, не двигайся.

– Ты хочешь, чтобы я не двигалась? Как в тот день, когда ты меня изнасиловал?

Эрик замер и посмотрел на меня с удивлением:

– Ты о чем?

Минутная пауза, и его озарило:

– Ха! Ты думаешь, что это был я? Черта с два! В то время, когда с тобой это сделали, я еще не приехал в Северный.

Наши глаза пытались прочесть друг в друге то, что нельзя сказать словами. Какой-то подвох или подтекст.

– Ты реально ничего не понимаешь?! – удивился он. – Вот это да! Аманда, тебя не удивляет, что я не убил тебя до сих пор? Ты так часто оставалась одна – сделать это было бы несложно.

Я промолчала, а он не останавливался:

– Ты, конечно, завладела моим домом, и с этим нужно будет разобраться, но важно другое! Моя дорогая Аманда все выставила так хорошо и гладко! Фактически сделала мне одолжение!

– Да что ты говоришь? Я ничего не понимаю, – завыла я от бессилия.

Эрик схватил меня за щеки и, будто гипнотизируя, сказал:

– Ты. Такая же. Как. Я. Просто не поняла это. Тебя тоже тянет к смерти. Я начал с таксидермии, не смог остановиться. Тебя тоже затягивает.

Он ткнул мне в лоб указательный палец:

– В этой головушке произошло какое-то замыкание. Даже два! Одно пробудило в тебе гиперчувствительность. Сенсор, благодаря которому ты видишь больше, чем другие.

Мое тело расслабилось, выдохнув все страхи последних нескольких минут. Как он узнал?

– Я очень внимательно наблюдал! Различить те же симптомы, что и у меня, было легко. Кровотечение из носа, неконтролируемые действия, потерянность… Со мной то же самое! Но вернемся ко второму замыканию. Оно вырубило у тебя часть памяти, раз ты задаешь идиотские вопросы. Я не тот, кто должен вскрыть твои заблокированные воспоминания. Ты должна сделать это сама! А пока я покажу тебе свои.