Книга Море никому не расскажет, страница 46 – Юрий Усачёв

– Я найду их и заставлю заплатить!

Мой крик вернул меня на групповой сеанс к доктору Курари.

– Аманда, все хорошо! Это всего лишь воображение. Вы здесь, с нами.

Его голос не успокоил меня. К чему эти вновь появившиеся видения? Я же хотела сбросить с себя тяжесть истории семьи Голд!

– Думаю, стоит закончить на сегодня. Мы продолжим работать с остальными, а вы пока пойдите в палату и побудьте в тишине. Отгоните все и подумайте о чем-то хорошем, – распорядился доктор.

Я стремительно вышла и наткнулась на молоденькую медсестру.

– Как раз вы-то мне и нужны!

Не успев отойти от увиденного, мой мозг не решился строить догадки, зачем я понадобилась кому-то. Девушка продолжила:

– В палате вас ожидает молодой человек. Попросил найти Аманду Дэй.

Она повернулась и заговорщическим тоном добавила:

– Такой симпатичный!

Я осознала, что мне сказали, когда медсестра уже удалялась от меня. Мой вопрос догнал ее на ходу:

– Но кто это?

Девушка обернулась, задумалась и ответила:

– Он представился Эриком Голдом.

Всегда восхищалась уверенными в себе людьми. В их глазах светится разноцветный огонь, ведущий к различным вершинам. Такую степень доверия к себе очень сложно сформулировать. Она либо дана Богом, либо вырывается из грязных лап толпы комплексов.

В моем тихом омуте никакого доверия к себе не было. Вечные сомнения и критика. Тринадцатилетней девочкой смотрелась в зеркало и не понимала, какого я пола. Очень длинные руки, готовые задушить в объятиях, свисали тонкими костылями. А это лицо! Чересчур круглая форма с темными пуговицами глаз. Особенно раздражали мелкие противные прыщи, которые нападали на щеки бесформенными отрядами и вырывали с корнем всю мою любовь к себе. Я даже подстриглась очень коротко – ни дать ни взять пацан.

Отсутствие женственных линий в моем теле пришлось скрывать мешковатыми балахонами, широкими штанами и майками. Сказать мне о том, что это временно, что во мне на самом деле и много девичьего, было некому. Моя дорогая тетя любила меня, но больше выполняла опекунскую роль. Она была занята нашим достатком. Не побывав ни разу замужем, эта женщина решила взять на себя бремя содержания десятилетней племянницы и совсем поставила крест на своей личной жизни. Повзрослев, я много думала – возможно, тетю устраивало одиночество, а чтобы выполнить социальный догмат об обязательной реализации материнской роли, она подняла на ноги меня. Я же эту роль так и не смогу сыграть…

Мои родители были добрыми и любящими. Особенно мама. Не женщина, а сошедшее с небес теплое солнце. Ее любили все вокруг. Думаю, такой необыкновенный человек очень понадобился в раю, поэтому Бог ее забрал. Тихим чудовищным голодом саркома быстро стала поедать тело мамы и не оставила никаких шансов на продолжение жизни.

Мне уже исполнилось девять, и наступил адский год. Папа практически сошел с ума. Он рыдал каждый день. Перестал есть и мыться. Утром его глаза задерживались на моем лице, потом начиналась истерика: «Я не могу на тебя смотреть! Это невыносимо! Каждый раз твое лицо разрывает меня на части – ты слишком похожа на нее!»Громкие шаги, удар дверью об косяк. Тишина.

Потом я молча шла в школу, возвращалась и запиралась с уроками в спальне. Со мной была большая бутылка воды и наспех сворованные из шкафа печенья. Иногда удавалось вытащить из холодильника какую-нибудь нормальную еду, хотя ее качество было под вопросом. Никто ничего не готовил. Я попросту не успела научиться, а начинать было страшно – папины истерики заставляли скрываться от него.