Книга Аркан смерти, страница 40 – Юрий Усачёв

Поэт усмехнулся, облизнул губы и продолжил: «За ним стояла фиолетовая лодка с перевозчиком-змеем на берегу молочного озера. Я не боюсь рептилий, поэтому спокойно сел в неё. Вёсел не было. Змей просто оттолкнулся хвостом от берега, и мы поплыли. Над озером висел туман, который скрывал стоящий посреди воды маленький домик с входом в виде арки без двери. Никакого порога или пристани. Предполагалось войти в него прямо с лодки, что я и сделал. Там сидела маленькая старушка с тысячами рук, которые безостановочно вязали самые разные узоры из цветных толстых нитей. Ты представляешь? Наш бог – это маленькая старушка! Она создавала полотна наших жизней и, оказывается, очень устала. Ей хочется всё бросить и уйти на пенсию. Но бедняжке никак не найдут сменщика. По её словам – есть другие главенствующие над нашими судьбами существа, а где-то наверху – другой командир…»

В этой сумасшедшей версии устройства места, похожего на рай, почему-то отсутствовали ангелы. Возможно, они просто спустились на землю, потому что, когда я впервые посмотрел в глаза Анны Янковской, передо мной точно оказался ангел. Сначала не было видно ничего, кроме необыкновенной глубины цвета воды вокруг острова Кюрасао. Словно маленькая рыба-клоун, я утонул в ней без возможности вновь связаться с миром. Нырял там вечность, как мне казалось, хотя в реальности – мимолётные секунды. Постепенно я превратился в чайку, стал подниматься над этой голубизной и различил две огромные планеты-глаза, которые застыли около солнца вопреки всем астрологическим прогнозам. Медленно я трансформировался в космонавта и улетел так далеко, что уже смог различить огромную вселенную человека с искрящимися звёздами на коже, которыми оказались слёзы.

Анна стояла рядом со скромной могилой без всяких скульптур с маленькой надгробной плитой из серого гранита и куталась в бежевый шерстяной платок, накинутый поверх её золотых волос и закрывший плечи. Утеплённое розовое пальто с поясом из белого кожзаменителя не загромождало её миниатюрную фигуру, даже наоборот – оформляло женственный силуэт. Невысокая девушка была больше похожа на ребёнка во взрослой одежде. Хрупкие черты лица, чуть вздёрнутый нос и огромные голубые глаза. Её платок ассоциировался с атрибутом одежды взрослой женщины, но лицо демонстрировало детскую наивность.

Слёзы текли из глаз Анны медленно, будто она плакала масляной тяжестью внутренней боли. Никаких рыданий, только пристальный взгляд на могилу сестры. Она не замечала нас, пока мы не подошли совсем близко. Когда же наши глаза поймали друг друга, уже ничего не замечал я.

– Извини, что помешали, – начала разговор Элла, остановившись с другой стороны от надгробной плиты.

– Ничего страшного, – ответила Анна, смахивая слёзы белыми вязаными варежками. – Я здесь уже давно и успела побыть с сестрой наедине.

Я не мог произнести ни слова.

– Это Лиам, о котором я говорила. Оказывается, чуть-чуть опоздала, и Аллан уже успел начать скручивать его мозги своими фантазиями. Помоги расставить всё по местам.

Смятение сковало меня, хотя нужно было спросить Эллу об Амалии и много о чём ещё. Но психолог всегда психолог, поэтому она всё прочла по моему лицу, а может быть, даже запаху или не знаю чему, но это чуют такие, как Элла.