Книга Детектив к Рождеству, страница 94 – Анна и Сергей Литвиновы, Артур Гедеон, Татьяна Устинова, и др.

— Что ж, — сказал Сергей, — самое время с ангелами поговорить.

Людмила вызвалась проводить гостя, отцу Павлу пора было возвращаться в храм. Она прошла с Малышевым метров сто и, указав рукой на заснеженную серую избу, простилась.

Дом Агриппины Зюзиной стоял возле леса, дальше только старая дорога на кладбище и подъезд к речке. Печная труба дымила, на заваленном снегом заборе висели веники, о которых хозяева, кажется, забыли.

Николай открыл сразу. Высокий, сутулый, с длинной шеей, как у птицы, и глазами, в которых метались тревога и детская простота.

— А, это вы, здрасьте, — смущенно произнес он. — Мама ушла в гости к Полине, заходите.

Кажется, хозяин перепутал Малышева с кем-то, впрочем, судя по тому, что успели поведать о Зюзине местные, человеком он был с некоторыми странностями.

Сергей прошел в дом, тут пахло медом и чем-то подгоревшим. На столе он заметил стопку блинчиков, от которых шел пар.

— Угощу вас, — с улыбкой произнес Николай, приглашая гостя за стол.

— Меня зовут Сергей, — представился гость. — Николай, я не к матери, к тебе пришел.

Мужчина кивнул, вопросов не последовало.

— Николай, ты ведь у Марфы бывал?

— Бывал, — кивнул тот. — Дрова поколоть, снег почистить. Одинокая ведь, дочь в областном центре давно живет с семьей. Марфа добрая и пироги с брусникой вкусные печет.

— Ты и сам не лыком шит, — заметил Малышев, макая горячий блин в блюдце с медом.

— Мать научила, — радостно закивал Николай.

— Слышал, что Марфа хотела исповедаться?

— Было дело, говорила, надо бы перед Рождеством. Я ей тогда сказал: «Чего вам, бабушка, каяться? Вы и мухи не обидите». А она мне — нет, мол, есть грех, большой. Тебе, говорит, не понять.

— Что еще говорила?

Николай замялся.

— Сказала, что точно решила снять грех с души, который семь лет за пазухой держит, что человека из города позвала. Я не понял, про что она, зачем на исповеди кто-то кроме батюшки? Подумал, может, врач какой.

Сергей нахмурился.

— Ты кому-то об этом рассказывал?

Тот задумался, почесал густую бровь.

— Я, когда на ферме помогал, с Семенычем разговорился. Он к Рождеству готовился, я и сказал тогда, что хочу исповедаться перед праздником, как баба Марфа, только грехов на ум не приходит, попросил помочь, подсказать, в чем я грешен. Ну он и спросил, что это я вдруг, а я ему про бабкины намерения и рассказал.

— Что именно? — напрягся Малышев.

— Ну что не хочу я семь лет в душе грехи носить, чтоб потом из города людей звать пришлось.

— А он что?

— Лопату из рук у меня выхватил и говорит: ступай, мол, отсюда. Я и ушел.

Сергей приподнялся на стуле.

— Когда это было?

— Дня два назад, может, три. Я в стойлах помогал, а он на погрузчике был. Мне там работы часа на два оставалось, не знаю, что на него нашло…

— Ваш разговор кто-то еще слышал?

Мужчина призадумался.

— Тракторист с фермы, Егорка, он мог слышать, но точно не скажу.

— Ты не жил в Лиходееве, когда девушка пропала семь лет назад, Лена?

— Нет, мы в Ясной жили, только там дом плохонький был, вот сюда и перебрались с матерью, когда дед Ваня помер.

— А Семеныч? — Сергей смутно припоминал, что бригадира местной фермы, кажется, звали Петром Семеновичем Рыбаковым.

— Так Рыбаков — главный по коровам, — весело подмигнул Николай.

Выходит, память Малышева не подвела.

— Николай, а у Марфы, когда она тебе о намерении покаяться рассказала, никого в доме не было?