Книга Детектив к Рождеству, страница 91 – Анна и Сергей Литвиновы, Артур Гедеон, Татьяна Устинова, и др.

Батюшка тихо молился рядом, а Малышев неспешно осматривал тело, стараясь ничего не трогать.

— Когда вы последний раз встречались с ней? — спросил он, не глядя на священника.

— Она была в храме позавчера, еще спрашивала о тебе, говорила, что ждет, — ответил отец Павел, качая головой. — Неужели поскользнулась? Как же так, Марфа?

В сенях было довольно прохладно, но не настолько, чтобы ступени могли обледенеть. На ногах у женщины были войлочные домашние тапки — вряд ли она выходила в них на улицу, откуда могла бы принести на подошве мокрый снег. Да и, кроме халата и обвязанной вокруг пояса серой шали, на старушке ничего не было.

— Ногти обломаны, — задумчиво проговорил Сергей. — Да и поза не слишком похожа на случайное падение. Точнее скажет эксперт…

— Когда теперь, — вздохнул отец Павел. — В такую-то погоду!

— Да и смерть старушки в праздничные дни вряд ли вызовет у них особое рвение, — кивнул Малышев, вспоминая стиль работы здешних коллег.

За высоким окном в сенях, на стеклах которого мороз оставил замысловатые узоры, завывала вьюга.

Мужчина сидел на корточках возле трупа и внимательно разглядывал сухие безжизненные старческие руки. Затем достал из кармана телефон, посмотрел на экран и убедился, что связи по-прежнему не было.

— Не приедут они скоро, — устало проговорил батюшка. — Все замело, до самого райцентра все в заносах, поди. Только на снегоходе, а их у нас нет.

— Значит, разберемся сами. Тело пока лучше не трогать.

— Но как же… — начал было старик, но осекся и снова принялся за молитву.

Малышев открыл дверь и вышел из сеней на крыльцо. Он оглядел двор — никаких следов не было, даже его собственные успело замести. Мужчина обошел вокруг дома, то и дело проваливаясь под наст. Все тут казалось замерзшим навсегда, как сцена из старого фильма. Вернувшись на крыльцо, он принялся поправлять сбившийся коврик у двери, на котором поблескивали снежинки. Наклонившись, Малышев заметил на нем то, что сначала принял за комок глины. Коричневый полукруг оказался обломком старой костяной пуговицы. Сергей вернулся в сени, где отец Павел продолжал усердно молиться, и убедился, что на халате Марфы пуговицы были совсем другими, пластиковыми, с перламутровым отливом. Более того, все они были на месте. Он сунул находку в карман и позвал:

— Пройдем в дом, отец Павел.

Старик кивнул и аккуратно поднялся по ступеням, стараясь держаться возле стены, чтобы ненароком не задеть покойную.

Малышев приметил в сенях старый комод с редкими следами лакового покрытия, открыл один из ящиков и извлек на свет кусок светлой ткани. Развернул выцветший от времени ситцевый платок и накрыл лицо Марфы.

Отец Павел осенил себя крестным знамением, и они вошли в дом.

Изба встретила их глухой, вязкой тишиной. Как будто и не было только что тела у порога, не было той тяжести, что легла на плечи мужчин сразу, как они вошли в сени.

Батюшка включил свет и встал у окна. Малышев прошелся по комнате. Дом был стар, но ухожен: нарядные половики, в углу примостился веник, на окне — герань в горшке. Все как у тех, кто давно никуда не уезжал и не ждал перемен. В центре комнаты на круглом столе, покрытом кружевной скатертью, лежала книга псалмов, открытая на середине. Рядом — сложенные клочки бумаги, обрывки, скорее всего из старых тетрадей, и простенькая шариковая ручка в пластиковом корпусе. Сергей аккуратно перебрал листы — никаких записей на них не было.