Книга Завещание свергнутой королевы, страница 85 – Ольга Володарская

Два года продержалась соседка. И все же разорвала отношения. Осталась ни с чем, хотя болтает, что скопила кое-что. Врет. И верит ей только Варвара. Малахольная думает, к примеру, что все вещи Арины дорогущие, что одежда, что сумки, что украшения. И все они подарены бывшим! Но Софочка с первого взгляда понимала — дешевка. В брендах она не разбиралась, но поистине дорогую вещь от барахла отличала. Аринка вся была в подделке. И пусть бы, кому какое дело, но… Зачем носить ее, если можно найти того, кто купит тебе все самое лучшее?

Софья Петровна не понимала, почему такая девочка, как Ари, не найдет себе достойного мужика. Все при ней, и внешность, и мозги, и происхождение… Да, о последнем тоже забывать не стоит! Москвичка, мать которой медик, а отец военный. Не элита, конечно, но невеста хоть куда. Не то что Софочка…

Она сама из глухой провинции в Москву приехала. С чемоданом, перевязанным резинкой, и аттестатом троечницы. Лимитчица, так тогда называли таких, как она. Соня работала на ткацкой фабрике, параллельно в техникуме училась и мечтала об удачном замужестве. За будущего генерала пришлось выйти, потому что других стоящих вариантов не было. Не с лимитчиком же будущее строить! Бедно жить она и в деревне своей могла. А тут вдовствующий офицер, бездетный, с жилплощадью, которую после заключения брака можно расширить. Да за таким кандидатом очередь из респектабельных дамочек стояла, а он выбрал ее, деревенскую, потому что молода и собою хороша. Но будь у Сонечки хоть что-то за душой, а кто-то за спиной (родственники, что поддержат, а не засмеют), не пошла бы за нелюбимого. До двадцати семи принца ждала бы! В Москве, как оказалось, на таких старухах крест не ставили. И тридцатилетних замуж выдавали, если приданое имелось. Но деревенской Сонечке в девках засиживаться не хотелось и не моглось. Поэтому уже в двадцать два выскочила замуж, решив не тянуть. И так припозднилась!

Вспоминая о былых годах, Софья Петровна спускалась по лестнице. В лифте ехал сосед сверху со своим лохматым и жутко воняющим псом, и она решила пройтись.

Когда-то она окала. Говорила «ложить». Не умела пользоваться столовыми приборами, хорошо орудуя только ложкой. Все это умиляло генерала, но до тех пор, пока молодая жена не опозорила его на банкете. Мало того, что она курицу руками принялась есть (назвала ее дичью и давай потрошить), скидывать обглоданные кости на скатерть и сморкаться в крахмальную салфетку, так еще матерные анекдоты начала рассказывать, а во время танцев присвистывать, сунув пальцы в рот. Все подумали, перепила, и снисходительно отнеслись, но генерал знал, что Софочка всегда такая.

После того банкета он нанял для нее педагога по этикету. Они тогда еще в коммуналке жили, и одной из соседок была то ли княжна, то ли графиня, в общем, аристократичная бабуля, семье которой раньше принадлежал весь этаж их дома. Генерал давал той не деньги, нет, продукты, которых обычный горожанин не мог достать, и за сервелат и мясо краба соседка обучала деревенскую девчушку манерам и прочему. Софочка все схватывала на лету и уже через полгода стала вести себя как истинная леди. Но этого ей было мало. Хотелось и выглядеть элегантно, и говорить грамотно, и разбираться в искусстве. Пока же Софочка больше помалкивала, чтоб за умную сойти, и никак не могла научиться сочетать вещи. Благо, графиня помогла и в этом, но гонорар взяла уже не едой, а мебелью. Пришлось отдать ей удобнейшие кухонные стулья и антикварную этажерку. Но оно того стоило! Когда Софочка с мужем переехали в отдельную квартиру, ту, в которой она живет до сих пор, никто не догадался, что генеральша выросла в захолустье, получила весьма поверхностное образование, а работала до замужества ткачихой.