Книга Хранители Братства, страница 65 – Дональд Уэстлейк

– Анахронизм, – предположил я, стараясь понять соль этой шутки.

– Замечательноесопоставление.

– Возможно, – согласился я. – Вопрос в том – является ли это договором аренды?

Брат Иларий нахмурился, отвлекаясь от восхищения юмором аббата Урбана.

– Что?

– Это договор аренды?

– Аренды? – брат Иларий был так изумлен, словно вообще забыл, что мы ищем какой-то договор аренды. – Конечно, нет.

– Эх.

– Смотри! Смотри! Прочитай сам. – его палец скользил по лабиринту на листе бумаги. – «Линди приземлился», – сказал он.

– Линди приземлился?

– Линдберг. Это передовица «Дейли Ньюс»!

Брат Зебулон, с характерным для пожилых людей пренебрежением к правилам, покинул зрительный зал и вышел на сцену. Он встал по другую сторону от брата Илария, склонившись и разглядывая рукопись, лежащую у меня на коленях.

– Да, все верно. Линди вернулся задолго дотого, как брат Урбан закончил работу.

– Не сомневаюсь, – заметил я.

Затем брат Зебулон, прищурившись, оглядел кабинет, явно что-то ища.

– А где свитки? – спросил он.

Мы с братом Иларием в полном согласии переспросили:

– Свитки? – В моей голове пронеслось видение рулета.

Брат Зебулон сложил пальцы вместе, затем развел руки в стороны, словно растягивал невидимую ириску.

– Свитки, – повторил он. – Брат Урбан выполнял все длинные тексты на свитках.

– Папирусныесвитки? – недоверчиво спросил брат Иларий.

– Скорее, бумажные свитки, – сказал брат Зебулон. – Он склеивал вместе несколько листов бумаги, а затем сворачивал их.

Брат Клеменс, буквально мающийся от безделья за трапезным столом, оживился и обратил на нас внимание.

– Что там у вас?

– Должны быть свитки, – пояснил брат Иларий.

Брат Клеменс раскинул руки, пытаясь охватить всю захламленную бумагами комнату:

– Хочешь сказать, что есть еще?

***

Договор-таки оказался на одном из свитков. Специальная поисковая группа, включающая братьев Илария, Мэллори, Джерома и Зебулона обнаружила свитки среди оконных штор и карнизов, за четырнадцатитомным жизнеописанием Иуды Безвестного. Потребовалось не так уж много времени, чтобы найти среди них документ, украшенный великолепной заглавной А в виде башни, увитой плющом, и следующими за ней изящно прописанными Р, Е, Н, Д и А. Фоном служили детальные миниатюры, изображающие различные хозяйственные постройки.

– Хорошо, – сказал брат Клеменс. – Давайте же развернем его и ознакомимся с содержанием.

Легче сказать, чем сделать. Свиток предпочел оставаться свитком, а не превращаться в лист. Стоило выпустить из рук его конец, как он тут же сворачивался в изначальную форму. Если удерживали конец, то свернуться стремилось начало документа. Не помогало даже удерживание свитка за оба конца, тогда середина текста выгибалась горбом.

В конце концов нам пришлось держать его вчетвером, словно моряка, которому в фильме про пиратов собираются ампутировать ногу. Я держал один из углов ближе к концу, рядом со мной стоял брат Перегрин, а братья Мэллори и Джером оказались ближе к началу.

Когда мы расправили таким образом документ, брат Клеменс смог начать его изучение. Читал он медленно, слово за словом с мучениями продираясь через двухсотлетнюю орфографию, двухсотлетние юридические формулировки и девятисотлетнюю каллиграфию.

Хоть я и устал, но не сдавался, и даже спас положение, когда брат Перегрин поскользнулся, на миг ослабил хватку, и свиток попытался свернуться. Я вцепился в свой угол, и брат Перегрин быстро схватил свой. Но все же брат Клеменс бросил на него раздраженный взгляд и буркнул: