Книга 19 студентов, 14 дней и Керженец, или Блогер в щучьей пасти, страница 32 – Мария Рутницкая

Обсуждаем вполголоса судьбу наших трофеев с тихой охоты — варить суп илижарить с картошкой? Склоняемся к супу — это проще, чем опять сидеть у раскаленного противня или котелка, следя за тем, чтобы не пригорело. Тем более, на обед как раз супа не было. И тут наше внимание привлекает резко изменившееся поведение Фрэнка. Он застыл в охотничьей стойке, но не лает. Значит, поблизости не зверь, а кто-то свой. И действительно, вдалеке слышится негромкий треск ветки, на которую наступил кто-то тяжелый.

Заговорщицки прижимаю палец к губам. Сейчас мы как выпрыгнем из кустов на зазевавшегося однокурсника! Но то, что происходит следом, резко меняет наши планы. Человек явно один. Но он разговаривает, и разговаривает, видимо, по рации. Так как сотовая тут не ловит — только что на телефоне видела, когда белый гриб фотографировала. А рация есть только у Андрея, и это на экстренный случай. Но голос принадлежит явно не Зарецкому.

— Это Глеб, — одними губами шепчу я Катюхе, которая замерла рядом.

Не сговариваясь, мы осторожно опускаемся на землю, прячась за ближайший куст. Фрэнк, получив от меня строгую команду «Лежать», устраивается рядом. На всякий случай, зажимаю ему пасть рукой, чтобы он нас не выдал. Что же тут у нас такое происходит?

— Да все тут нормально, — слышим мы уверенный голос, — конечно, никто ни о чем не догадался.

Мы уже видим мелькающую среди деревьев синюю футболку.

— Они же еще дети, хотя и мнят себя взрослыми, — насмешливая характеристика явно нас, произнесенная со скрытым ехидством.

А вот и сам мужчина, прижимающий к уху переговорное устройство, и, видимо, выслушивающий ответ собеседника. Мы изо всех сил вжимаемся в землю, боясь быть замеченными. К счастью, Глеб разворачивается и начинает удаляться от нас в сторону лагеря. Видимо, разговор подходит к концу. И действительно, следующие слова подтверждают мои догадки.

— Да, все по плану.

Затихающие шаги позволяют выдохнуть и немного расслабиться. Но еще минут десять мы продолжаем лежать за уже ставшим родным кустом, не решаясь подняться на ноги. Наконец, разрешаю себе тихонько пошевелиться и отпустить пасть собаки. Встречаюсь взглядом с огромными напуганными Катюхиными глазами. Подозреваю, что у меня сейчас такие же. Мы растерянно смотрим друг на друга, боясь начать разговор и озвучить свои предположения.

— Что это было? — решаюсь наконец я.

— Явноничего хорошего. Для нас, — подчеркнуто спокойно отвечает подруга. — Лично мне понятно, что попал он к нам совсем не случайно и вся его история — выдумка от первого до последнего слова.

— Но зачем мы ему сдались? — я пытаюсь включить логику. — Он же считает нас детьми неразумными, — добавляю с какой-то иррациональной обидой, вспоминая ехидный тон говорившего.

— А может, именно из-за этого как раз и сдались, — мрачно сообщает Катюха, явно родив в голове уже какую-то версию.

Выжидательно смотрю на нее, ожидая продолжения.

— Помнишь, когда Андрюха рацию демонстрировал, мы слышали про сбежавших бандитов?

Я зажимаю рот рукой, в ужасе глядя на одногруппницу.

— Татуировка, — дрожащим голосом произношу, вспоминая рисунок на крепком предплечье.

— Какая татуировка? — непонимающе смотрит на меня Катюха.

— В особых приметах там говорили о татуировках спецподразделений.

— И…?

— У Глеба есть такая татуировка, — шепчу я, чувствуя, как меня начинает потряхивать.