Книга Государыня Криворучка, страница 71 – Дарья Донцова

– Дача понадобилась, – вздохнула я, – хотела, чтобы малышка жила на свежем воздухе летом. Снимать дорого, дешевле купить сараюшку. Жить в ней только в теплое время года не больше трех месяцев. Да, неудобно за водой с ведром бегать, деревянная будка во дворе – не самый комфортный санузел, зато девочка не выхлопами от машин дышит, овощи со своего огородика ест, молоко прямо из-под коровы пьет.

– Возможно, – согласился Вульф. – Мы сделали круг и вернулись на то же место. В московской квартире, которая когда-то принадлежала родителям Гончаровой, живет их дочь Валентина, только это не она, а другая женщина, с документами на имя Вали. Когда случилась подмена?

– Со Стасовым вступила в отношения настоящая Валентина, на снимке в журнале точно она, – начала я размышлять вслух.

– Реутова Светлана Владимировна, – вдруг громко произнес Чернов, – главный врач роддома, где появилась на свет Полина. Доктора подозревали в передаче отказных младенцев состоятельным американцам. Начиная с конца восьмидесятых и до начала двухтысячных бездетные иностранцы косяком тянулись в Россию, забирали сирот. Возможно, Валентина – я имею в виду, настоящая – не захотела возиться с дочкой, а директор роддома объявила девочку мертвой и продала ее за рубеж.

– Если версия Павла верна, то откуда взялась актриса Гонч? – прищурился Макс.

– Это родная дочь женщины, которая сейчас живет по документам Гончаровой! – воскликнула я. – Главврача роддома, которую обвиняли в торговле младенцами, посадили?

– Нет, вышла сухой из воды, – ответил Чернов. – Уволилась и работает в библиотеке уже много лет. На одном месте сидит.

– До сих пор ходит на работу? – удивилась я.

– Платят в книгохранилищах немного, никто не рвется на должность начальника. К тому же Светлана Владимировна живет в…

Чернов притих.

– Что не так? – насторожился Макс.

– Она прописана в Акулкино, – смущенно пробормотал Павел. – Обитала раньше в Маякино, на Красноармейской улице, дом шесть. Упс!

– Лед тронулся. Что еще интересного вылезло? – потер руки Костин.

– Валентина приобрела избу под номером пять, – совсем тихо ответил Чернов. – Раньше она принадлежала Тамаре Павловне Реутовой, матери главврача.

Володя встал.

– В кромешной тьме забрезжил свет! Сейчас съездим в библиотеку. Эх, давно книги на дом не брал! Вставай, Лампудель, нас ждут великие дела!

Я тоже поднялась и обратилась к Чернову:

– Адрес, куда рулить, подскажи.

– Акулкино, улица Театральная, дом семь, – отрапортовал Чернов. – Ну, понимаете, я смотрел в списках жильцов Валентину. Про Реутову мне не сказали.

– Не переживай, – махнул рукой Костин. – Помнишь, как один раз я тебя попросил узнать все про Зайцева, сказал: «Не торопись, не срочно»? А ты пошел обедать, вернулся и живо нарыл кучу всего про Лисичкина? А нужен был Зайцев. Когда я ржать начал, что ты сказал?

– Что он сказал? – полюбопытствовала я.

– «Ел на обед котлеты из кролика. Когда пришел в кабинет, в голове всплыла фамилия Зайцев, но я подумал, что это из-за котлет, и начал работать по Лисичкину», – процитировал Вова.

– Почему Лисичкин? – удивилась я. – А не, например, Капустин или Морковкин?

– Потому что заяц и лиса во всех сказках рядом. Если котлетами навеяло про Зайцева, значит, нужен Лисичкин, – с самым серьезным видом объяснил Костин и расхохотался.