Книга Государыня Криворучка, страница 37 – Дарья Донцова

В дверь тихо постучали.

– Войдите! – крикнул Костин.

– История ваших первых съемок в кино – прямо сказка, – улыбнулся Чернов.

Барсукова засмеялась:

– Все уверены, что ее придумали умные головы из пиар-отдела. Но нет, просто случайно оказалась в нужном месте в правильный час. Полина очень радовалась, когда мне стали предлагать роли. Сначала крохотные, потом побольше. Сейчас доросла до главной героини, но меня это не радует. Карьерный взлет случился из-за смерти Поли.

Лика замолчала.

– Вы ушли от Валентины Максимовны, – подсказала я.

Барсукова отвернулась к окну.

– Очень благодарна хозяйке. Однако… Ой, история непростая, долгая. Короче, Валентина меня выгнала.

– По какой причине? – тут же спросил Костин.

– Ей не понравилось, что прислуга посмела встать вровень с Полиной. Ну… и вообще! Характер у старшей Гончаровой сложный! Полечка не в нее пошла.

– Лика, вы, наверное, любили актрису? – спросила я.

– Очень, – кивнула женщина, – считала ее своей младшей сестрой. Валентина с дочкой отвратительно обращалась. Но не спрашивайте ни о чем. Поле не понравится…

Леокадия зажала себе рот ладонью, потом опустила руку.

– Не могу представить ее мертвой, поэтому говорю, как о живой! Прости, прости, прости… Не хотела… Нет, нет, нет!

– Большинство тех, кто лишился горячо любимых членов семьи, долго привыкают к тому, что их нет рядом, – забормотал Чернов, – ничего страшного.

Лика судорожно вздохнула:

– Меня всегда обуревали яркие эмоции. Но приходилось держать их в узде. Если служишь домработницей, обязана всегда улыбаться хозяевам. Они платят деньги – негоже свое настроение демонстрировать. Их с прислугой разделяет социальная пропасть. Я воспитывалась сначала в детдоме, потом в приемной семье. В три года меня из приюта взяли Барсуковы. Возраст супругов приближался к пятидесяти, надежда родить собственное дитя растаяла. Никифор Иванович и Алла Константиновна были обеспеченными людьми: квартира, дача, машина. Работали они врачами. Супруг – терапевт, его вторая половина – педиатр. Не пили, не курили, со всех сторон были положительные. Разве таким откажут в удочерении малышки? Барсуковы очень хотели девочку, и они ее получили. Вот только те, кто проверяет потенциальных усыновителей-удочерителей, глубоко не копают. Чиновники оценили материальное состояние докторов, жилищные условия, посмотрели характеристики с работы. И все.

Лика покачала головой.

– Я оказалась в интернате после смерти матери. Как ее звали, неведомо, подробности смерти женщины неизвестны. Имя отца – тоже тайна. Мне исполнился год, когда отправилась в приют. Но, похоже, Барсуковы знали всю правду о моей родительнице. Почему я так решила? Никифор Иванович почти не бывал дома, меня воспитывала Алла Константиновна. Она работала на полставки в районной детской поликлинике, имела всего два служебных дня. Остальное время тетка проводила, как хотела.

Лика вынула из сумки носовой платок и начала терзать его пальцами.

– От меня не скрывали факт удочерения. Никифор Иванович уходил на службу в семь, возвращался за полночь, часто уезжал в командировки. Алла Константиновна любила театры, концерты, встречи с подругами. Когда мне исполнилось пять лет, женщина объяснила: «Ты нам с мужем не родная. Взяли тебя на воспитание, чтобы помогала, стала нам опорой в старости. Пора тебе обучаться ведению домашнего хозяйства. Мать твоя была пьяницей, а отец неизвестен. Плохая, однако, генетика. Поэтому буду приучать тебя к регулярному, постоянному труду. От мамаши-алкоголички тебе досталась безмозглая голова, папаша твой, похоже, тоже не лучший человек. Скажи спасибо, что умные, прекрасные люди пожалели тебя, никчемное существо, забрали к себе. Если не захочешь трудиться, вернем в детдом». И потом слова про родительницу – любительницу спиртного повторялись часто. Вот поэтому, думаю, имена тех, кто дал мне жизнь, не секрет для Барсуковых. Почему мне ничего не говорили? Не знаю!