Книга Чудо-юдо на охоте, страница 56 – Дарья Донцова

Людмила попятилась.

– Псих Фира? Сумасшедшая псина? Бешеная?

– Нет, адекватная. Очень милый мопс.

– Вы сказали, психа, – возразила девушка.

– Мопсиха. Фируша живет в доме постоянно…

Послышалось звяканье. Краузе села за стол, отрезала себе кусок домашней коврижки и попросила:

– Сюзи, налей кофейку!

Архипова метнулась в кухню.

– Фира всегда с нами, – затараторила я. – А жаба недавно появилась не пойми откуда. Но, похоже, они подружились – мопсиха стала лошадью!

– Собака превратилась в коня? – поняла на свой лад мое высказывание Вероника.

– Верно, – подтвердила я. – На ней жаба катается!

– Мама! Мыши! – впала в истерику Людмила, тыча пальцем в стол.

– Зачем вопить так, словно дом рушится? – хмыкнула Горти. – Знакомьтесь: Геракл и его подданные. Они обожают коврижку.

Потом подруга отрезала небольшой кусок от кондитерского шедевра Сюзи и положила его на скатерть. Грызуны ринулись к лакомству, и в ту же секунду на стол вспрыгнул Македонский. Он сел, зевнул, потом лег на живот. Мыши живо расправились с угощением, залезли на кота и зарылись в его шерсть.

– В самом деле все это вижу? – пролепетала Людмила. – Почему кошка никого не сожрала?

Из кухни вышла Сюзи с чашкой в руке и немедленно включилась в разговор:

– Хотите пообедать котлетами, которые сделаны из ваших лучших приятелей?

Людмила передернулась.

– Нет!

– Вот и Македонский не ест грызунов. Он им как брат! – объяснила Архипова. – Ну и в его шерсти спать уютно. Тепло.

За моей спиной раздалось сопение, я оглянулась. В столовую медленно и торжественно входила Фира, на ее спине висела очень довольная жаба.

– Вероника Михайловна, – зашептала медсестра, – давайте уедем отсюда поскорее. Здесь очень странно, прямо как в кино «Дом инопланетян»!

– Полнейшая антисанитария, – нахмурилась врач. – Кот на столе! Собака в комнате! Мыши вокруг!

– А вы вошли, начали меня осматривать, а руки не помыли, – не осталась в долгу Краузе. – Давно заметила: придешь к терапевту, а он к раковине не подойдет. Сначала давление померяет, стетоскопом воспользуется, в горло деревянной палкой залезет, а уж потом пойдет свои лапы намыливать. Странно, однако! Меня он грязными руками трогал, а потом к раковине бросился. Значит, докторишка мне заразу на своих пальцах принести не боится. А вот меня считает грязной, вмиг потом начинает ладони полоскать!

– Коты чище некоторых людей, – присоединилась к ней Сюзи. – А мыши не врут, не воруют, не подличают, не сплетничают!

Вероника встала и молча двинулась к выходу. Людмила побежала за ней.

– Розочка, ты как? – осторожно спросил до сих пор молчавший по своему обыкновению Чернов.

– Сейчас отлично, – отрапортовала Краузе. – Я открыла окно – проветрить решила – и увидела караван. Глазам не поверила. Вывесилась из рамы и… упс! Грохнулась!

– А-а-а! – завизжал женский голос. – А-а-а!

Мы все бросились в прихожую, увидели Людмилу, которая стояла в холле, и Веронику – та находилась на пороге перед открытой дверью.

– Во дворе только кузнечики живут, – быстро сообщила я, – они безобидные.

– Там, там, там, – заговорила врач, – тюлень! Он ехал верхом на верблюде!

– Вот, а вы мне не верили! – обрадовалась Краузе. – Теперь сами дромадера встретили!

– Очень-очень хочется поскорее от вас уехать, – заныла медсестра.

– Выход открыт, действуйте, – кивнула я.