Книга Чудо-юдо на охоте, страница 42 – Дарья Донцова

Лаура сдернула со спинки стула шаль, завернулась в нее и договорила:

– Мама Ау обожала Настю. А почему дочь терпеть не могла мать? Даже предположить не могу. Их отношения – игра в одни ворота. Мать в лепешку ради Анастасии расшибалась, а девица рожу корчила – не того размера круглый хлебушек у матери получается, маленький очень, дайте большой. Но Аурелия все терпела, прощала… Знаете, чем больше думаю об Анастасии, тем яснее понимаю, что в нашей юности случилась некая совсем плохая история. Она связана с Эдуардом Сорокиным. Почему так решила? Сейчас объясню!

Домой я приехала поздно, в окнах уже не горел свет, но почти все они оказались открыты. День сегодня выдался жарким, даже поздним вечером стояла духота. Дорожка от гаража до парадного входа у нас засыпана мелкими камушками. Ни я, ни Макс не захотели на участке асфальт или плитку. Вот на парковке последняя уложена, а в саду решили сохранить атмосферу советской дачи. Галька нас радует, но когда шагаешь по ней, раздается громкий шорох. Днем кто-нибудь обязательно высунется из дома в окно и обрадуется:

– Лампуша приехала!

Но сейчас почти ночь, будить кого-либо не хотелось, поэтому пошла по траве. И именно в эту секунду включился автоматический полив. Я взвизгнула, ринулась к крыльцу, наступила на первую ступеньку… «У моря, у синего моря не окажусь я с тобою! – заорал бас. – И солнце не засветит нам с тобой, а бабу смоет прибой…»

Я, успев забыть про музыкальные ступени, перепугалась до смерти. Влетела в холл, перевела дух и приняла решение. Завтра же попрошу Горти избавить нас от вокальной безумной лестницы. Может, кто и хочет иметь подобное, но не я. Подруга может обидеться на отказ от ее подарка. Однако если каждый раз, входя в дом, начну слушать эдакие арии, то моя нервная система живо порвется в клочья. Во-первых, исполнитель фальшивит, с «верхами» у него беда, не в той тональности пытается работать. Во-вторых, идея переделать старые песни в непотребство глупа до предела. В-третьих, это не зонг, а брачный вопль бизона!

Я вошла в коридор, на цыпочках добралась до второго этажа, поднялась в спальню и выдохнула. Ура! Дома! Макс улетел в очередную командировку, значит, сейчас устрою вечер безобразий. Возьму салат, кусок кекса, чай и устроюсь в кровати вместе с планшетником, в который сегодня закачала новый сезон восхитительной игры «Спаси принцессу от дракона». Создатели забавы указали, что она рассчитана на детей от шести до восьми лет. Такое мне по зубам. Бродилки для тех, кому исполнилось десять, слишком сложные, мне приходится постоянно лезть в подсказки! Да еще Макс начинает смеяться, если я тихо возмущаюсь хитрым заданиям.

Бурча себе под нос: «У моря, у синего моря со мною ты, рядом со мною. И солнце светит, и для нас с тобой целый день поет прибой», – я быстро пошла в ванную. В начале шестидесятых годов прошлого века японцы Хироси Миягава и Токико Иватани написали песню «Koi no Bakansu», в переводе на русский язык «Каникулы любви». Вряд ли авторы думали, что незатейливый текст и простая мелодия понравятся людям во всем мире. Сначала песня стала популярной в Японии, затем покорила Европу, Америку, Китай, добралась до Советского Союза. Тут надо сказать, что текст у песенки в оригинале другой, не тот, который хорошо знали советские люди. В середине шестидесятых в СССР это произведение с буквальным переводом на русский язык исполнил на концерте один певец из Европы, который гастролировал в Москве. Слова шокировали публику – наши люди к таким сексуальным напевам не привыкли. Говорят, что на выступлении присутствовал Леонид Дербенев, и это он придумал текст для советских вокалистов – тот, который до сих пор хорошо известен: «У моря, у синего моря…» В мгновение ока вся необъятная Страна Советов принялась распевать произведение, музыка звучала во многих кинофильмах и живет до сих пор. Следует ли искажать слова такой песни?