Книга Феи Гант-Дорвенского леса, страница 177 – Марина Беляева

— Раз, два, три, десять!

— Ну мама!!! — истерично вскричала Тилли, сжимая раскинутые руки в кулаки. — Мама, допустим! Мама! Всё, ты доволен, ублюдок рыжий, доволен?!

Сначала повисла тишина — недолгая, но ощутимо тяжелая, как если бы сейчас на них сейчас легла невидимая большая кошка. Затем фир-дарриги начали смеяться, тихо, но все вместе; их смех был похож на тот шорох листьев, который Тилли услышала сначала, приняв этот звук за шаги Имбиря. Кейтилин негромко повторяла одно и то же слово («Тилли, Тилли, Тилли»), то с вопросительными, то вообще непонятно с какими интонациями. Наконец Томас Рифмач хлопнул в ладоши и улыбнулся так широко, что казалось, будто бы его дурацкая улыбка выходила за границы его маленького фейского лица.

— Да, я доволен, — сказал он. — Очень доволен. Это была хорошая игра, девочка Тилли. Обязательно запомню твоё имя.

И тотчас же фир-дарриги вместе с Кейтилин растворились в воздухе, словно их и не бывало. Тилли осталась одна, совсем одна, наедине с издевательски хохочущим над её горем лесом.

Как ни странно, сейчас Тилли не хотелось плакать. Она лежала на земле, уткнувшись носом в затекшую руку, и думала о том, что это было неожиданно просто. Конечно, помучалась изрядно, но все мучения её происходили до того, когда она наконец произнесла нужную фразу.

Теперь всё закончилось.

Тилли поднялась на ноги. Тело всё ещё болело, но уже не так сильно, как после побега. Зато теперь вся одежда грязная, в болотной жиже и пыли. Странно, что она на это обратила внимание, раньше бы Тилли совсем не беспокоилась о том, насколько чистой выглядит. Наверное, это всё Кейтилин…

Ох, Кейтилин.

Тилли зажмурилась, пытаясь не представлять себе, что с нею произойдёт.

— Прости, — тихонько прошептала девочка себе под нос. — Прости…

Она медленно вздохнула, и горячий воздух немного согрел её: на удивление славная погода. Вокруг не то чтобы тихо, но никаких признаков погони или очередной опасности: ни криков, ни топанья маленьких ножек, ничего такого. Феи разговаривали друг с другом, смеялись, раздавалось приятное шуршание их крылышек (ну, тех, у кого они были), деревья шумели ветками…

Лес был спокоен. Словно никакой страшной трагедии, никакого предательства и не происходило.

Вот как оно на самом деле называется. Предательство.

Тилли никогда не думала о том, что такое предавать — ей и предавать-то было некого… ну, кроме семьи, но семья — это не друзья, это совсем другое. Мама никогда не рассказывала ей об этом: вероятно, полагала, что Тилли и в голову не придёт идея предать семью, и была абсолютно права. А друзья… да нет никаких друзей у глазачей, и быть не может: это слишком опасно, дружить с глазачом. Вот и Кейтилин поплатилась…

И опять во всём виновата Тилли.

Феи вновь окружили девочку, поняв, что она не будет их отталкивать или топтать. Волшебные эители леса совсем осмелели и нагло забирались ей на одежду, в руки, используя их как качели, путались в лохматых кучерявых волосах, дергали за полы платья, бегали прямо под ногами. В другое время Тилли бы прогнала их, однако сейчас она была равнодушна к их проказам; ну феи бегают, ну да какая разница? Это она в их лесу, они — его хозяева, и не ей капризничать и предъявлять претензии. Особенно когда просто так отдала свою подругу… которую, впрочем, планировала скормить Королю ещё с самого начала путешествия.