Книга Иллюзионист. Иногда искусство заставляет идти на преступление, а иногда преступление – это искусство…, страница 50 – Анастасия Щетинина, Вера Прокопчук, Елена Щетинина, и др.

Гордеев вышел на крыльцо, щелкнув затвором зажигалки и с наслаждением затянувшись. Вскоре, напоив жену успокоительным, к нему присоединился Олег. Они пускали дым, молча глядя, как сотрудник полиции наклонил Нико голову, чтобы усадить в машину, и захлопнул дверь.

– Самоубийство вашей тещи вы расследовали так же успешно? – задумчиво спросил Олег, наблюдая, как полицейские машины исчезают в утреннем тумане.

– Не знаю, – пожал плечами Гордеев, – я никогда не был женат.

#это_их_последняя_картина

#четыре_жертвы_и_одна_пропавшая_без_вести

#кто_будет_следующим?

– Даже не знаю, с чего начать, – так молвил молодой человек, чьи декоративно растрепанная шевелюра и бархатный сюртук явно обозначали представителя богемы. – Позвольте представиться – художник Иван Кузмин. Боюсь, что все, мною рассказанное, покажется вам сущим вздором, но… – он оборвал фразу и виновато глянул в глаза собеседнику.

– Давайте по порядку, – устало отвечал ему следователь Аристарх Модестович Полежаев. – Вас обокрали, вам угрожают, что произошло?

Тон у него был слегка раздраженным, и понять его можно было. Настенный отрывной календарь, напечатанный в московской типографии Ивана Сытина, показывал пятнадцатое марта 1887 года. За окном веселилось мартовское солнце, преломляясь в хрустале весенних сосулек, отражаясь в оконных стеклах. Воробьи орали совершенно по-весеннему. Притихли лютые петербургские ветра, теплое дыхание марта пробуждало столицу Российской империи от зимней спячки. Даже обычно грустные лошади петербургских извозчиков выглядели по-весеннему бодро. Пройтись бы по парку, хрустя подталым снежком и любуясь прозрачно-синим мартовским небом!.. А он тут сидит в душном департаменте, где из всех углов пахнет пылью, мышами и канцелярскими бумагами…

Еще и дело об убийстве литератора Ремизова, которым он занимался, зашло в полный тупик.

О вышеназванном литераторе было известно лишь то, что он написал роман «Потерянный во тьме», который не имел успеха у читателей; писал он также эссе, в коих отрицал значение творчества Пушкина… Ну и что? Его пристрелил какой-то эстет, оскорбленный пренебрежительной оценкой своего кумира?

Ни одного мотива! И вот именно сейчас, когда у Полежаева все не ладится, притащился этот растрепанный представитель богемы, и вид у него такой разнесчастный, что хочется вышвырнуть его за дверь – чтобы еще больше настроения не портил…

Вздохнув, Полежаев налил стакан воды и протянул его художнику. Кузмин благодарно принял стакан, жадно выпил его и продолжил:

– Все началось с того, что я написал картину…

– Портрет или пейзаж? – осведомился Полежаев.

– Это была жанровая сценка… Понимаете, я выставлялся вместе с Товариществом передвижников, вы, вероятно, слышали о таком объединении художников…

– Наслышан, – кивнул Полежаев, – отрицание академизма, реализм вплоть до гротеска. Ну, так что же вас ко мне привело?

Художник помолчал, собираясь с духом.

– Понимаете, я написал картину «Дружеское чаепитие». Позировали мне мои знакомые. Картина оказалась удачной. Но дальше началось такое… Все люди, которые позировали для этой картины, стали погибать!

– Вот как?! Расскажите подробнее.

– Да вот! Писатель Викентий Маршанов бросился в лестничный пролет и разбился насмерть. Сонечка Бауткина угорела от печки. Лев Бережков скончался от болезни сердца. Три смерти в две недели. Еще через три дня мадам Софонина пропала без вести… А неделю назад Георгий Ремизов, литератор… найден застреленным у себя дома.