Книга Иллюзионист. Иногда искусство заставляет идти на преступление, а иногда преступление – это искусство…, страница 38 – Анастасия Щетинина, Вера Прокопчук, Елена Щетинина, и др.

* * *

– Буквально еще одну минуту, господа, – кивнул Холмс вошедшим в Дубовую столовую полицейским.

Он аккуратно положил колье Марии-Антуанетты на стол перед Ирмой.

– Полагаю, это спасет репутацию вашего музея. – Холмс улыбнулся Ирме, взял со стола свою трубку и убрал ее в карман. – Что же касается убийства Григория Распутина… В то время еще не знали про генетически обусловленную акаталазию – врожденную способность организма к выработке своеобразного антидота к некоторым видам яда. Иначе заговорщики бы выбрали более простой и надежный способ убийства. Хороший удар битой по голове, например, еще никого не подводил. Или что у них было под рукой в том подвале? Кочерга?

– Возможно – табакерка? – охотно подсказал Ватсон. – Все же заговорщики были людьми непростыми, кочерга им как-то не к лицу.

#смерть_балерины

#а_было_ли_убийство?

#они_заберут_ее_последний_вдох

Коттеджный поселок «Гранат» расположился в получасе езды от МКАДа, если следовать напрямик по скоростному Симферопольскому шоссе. Гордеев выехал из участка в семнадцать тридцать, но только спустя полтора часа смог пересечь кольцо. С каждой прошедшей минутой следователь все чаще поглядывал на часы. Такими темпами опять придется оставаться сверхурочно. Он с наслаждением надавил на педаль, едва кольцевая развязка осталась в отражении боковых зеркал.

«Последние десять лет Крылаева редко появлялась на публике. Завершив карьеру балерины в тридцать четыре года, после второго разрыва крестовидных связок, она вернулась за кулисы большой сцены как педагог», – деловито сообщил диктор из автомонитора. На экране замелькала подборка выцветших черно-белых фотографий балерины, а затем несколько отрывков из старых кинолент.

Впереди мелькнул голубой указатель, и Гордеев повернул направо, в сторону Подольска. Дорога уходила на холм, густо поросший молодым березовым лесом. Оттуда открывался прекрасный вид на россыпь коттеджей из красного кирпича, с черными покатыми крышами.

Отыскать нужный участок не составило труда: реанимация, скорая помощь, две полицейских машины и целый кортеж ритуальных агентов, решивших попытать счастья и заполонивших своими машинами и без того узкий выезд. Кое-как припарковавшись, Гордеев протиснулся сквозь толпу репортеров к кованным воротам, где его уже давно ожидали двое полицейских.

– Всех свидетелей попросили остаться, они ожидают вас, – сообщил сутулый участковый в грязных резиновых сапогах.

– Что у них был за праздник? – поинтересовался Гордеев, осматривая украшенную дизайнерскими гирляндами террасу.

– У дочери погибшей, Натальи, сегодня день рожденья. Вся семья собралась, – пояснил молодой оперативник, начищенные ботинки и края брюк которого уже успели потерять свой презентабельный вид.

Двухэтажный особняк с мансардой и открытым широким балконом производил впечатление глубокой старины, хотя был возведен не более двадцати лет назад, если верить каталогу застройщика. Рельефный терракотовый кирпич, облицевавший фасад, местами потрескался и выцвел. Башня на углу дома, с тремя узкими окнами, была не более чем пристройкой с круглыми комнатами, но остроконечная крыша придавала ей необходимый антураж. Крыльцо, над которым навис окутанный вьюном балкон, обрамляли опоры в виде четырех античных колонн. Справа, в конце уходившей за дом террасы, чуть слышно журчал белоснежный фонтан, словно украденный из советского Парка Дружбы.