Книга Самая страшная книга 2025, страница 245 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

* * *

Мама сидела на полу. Рядом с ней ревел ребенок. Из-за их спин уже взрослую Киру сверлил глазами-пуговичками плюшевый медведь.

– Я надеюсь, что ты никогда не увидишь этих записей. – Мама отстраненно смотрела в одну точку. – Но если все пойдет… иначе, то у меня для тебя еще один подарок.

Мама надолго замолчала. Затем перевела уже осмысленный взгляд на объектив.

– Он во дворе. Придется потрудиться. Я закопала его метра на полтора. Боялась не успеть. Выскочила из-под душа, когда он пришел. Я бы обратилась к кому-нибудь, если бы понимала к кому.

Она встала и вышла из кадра. Вернулась через минуту с листком в руках. Развернула его перед камерой и продержала несколько секунд.

Кира потянулась, чтобы сделать скриншот, но тут же поняла, где спрятан подарок: под полом домика для инструментов.

Мамино лицо вновь показалось на экране. Она устало улыбалась.

– Сегодня семнадцатое августа. Если все пройдет хорошо, то я просто сожгу их все. Прости меня, милая. Прости, пожалуйста. Ты все поймешь, когда увидишь подарок.

Запись закончилась, и сердце Киры замерло.

Семнадцатое. День смерти мамы. Через несколько часов она залезет в петлю.

* * *

Это была еще одна кассета.

Мама постаралась на совесть. Закопала очень глубоко, замотала клейкой лентой в несколько слоев. Кроме того, засунула кассету в десяток пластиковых пакетов, чтобы влага не просочилась внутрь. Все это она поместила в жестяную коробку.

Молясь, чтобы запись сохранилась, Кира зашла в дом. Она вставила кассету в адаптер, затем в видеомагнитофон.

На экране появилась плюшевая морда медведя. Живот скрутило от страшного предчувствия.

– Да, – сказал мужской голос за кадром. – Что-то вроде вашей, только гораздо компактнее. Качество, конечно, куда хуже, но вы ведь и не собираетесь снимать на нее фильм.

– А насколько хватает карты памяти? Сколько времени он будет снимать? – Это уже голос мамы.

– Около часа.

Мужская рука сняла медведя с полки и указала на черный нос:

– Это настоящий шпион. Если не знать, что сюда встроена камера, то никто никогда не догадается. Игрушка – и все тут.

В следующем кадре мама была дома. В том же платье, но с чистыми руками, без огромных пятен. Впрочем, лицо опухло от слез. Рядом с ней на столе лежала газета. Она резко встала, скрипнув ножками стульев, и схватила камеру. В кадр попала статья с жестоким убийством семьи.

– Это он, – сказала мама. – Теперь я уверена.

Она повернула камеру к себе и поставила на стол. Долго молчала. Затем выдавила:

– В ту ночь он пришел весь в крови. Он потерял печатку, но на его пальцах остался порез. Думаю, он бил этого мужчину. Потом снял и забыл. Когда я спросила у него, он накричал на меня и ударил. Не в первый раз – я бы не стала из-за этого паниковать, но он бил меня так, будто собирался убить.

Горло Киры сдавило.

– Нет… – прошептала она.

– У него, кроме проклятого пальца, никаких ран не было. Он сказал, что кровь его, но солгал. Неоткуда было ей взяться. А потом он позвонил. Думал, я не слышала. Напрямую ничего не говорил, но было и так понятно. Оправдывался за девочку, скотина. Говорил, что не хотел, но она видела его лицо. Я не знаю, к кому обратиться. Если написать заявление, он убьет меня.

К маме подбежала маленькая Кира.

– Не сейчас, милая. Мама придет через пять минут… Написать анонимно, но что толку? Я не знаю, как это работает. Попросить Сашу? Но он его друг. Хотя… Он как-то раз жаловался, что его тошнит от Сашиной маниакальной тяги делать все правильно. «Слишком честный». – Она усмехнулась. – Ублюдок. Как же я раньше не поняла, какой он ублюдок?!