Книга Самая страшная книга 2025, страница 129 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

Андрей улыбнулся ледяной, мертвой улыбкой.

– Ну, привет, сука, – сказал он почти ласково.

* * *

Руки – незнакомые, тяжелые – стиснули ее плечи. Стиснули до пульсирующей боли.

Лара чувствовала, как мелко трясется тело, как стучат зубы, как грудь стягивают стальным обручем обреченность и страх.

Кира была совсем рядом, и Лара изо всех сил старалась удержать на периферии взгляда ее маленькую, хрупкую фигурку. Дочь сотрясалась от беззвучных рыданий – рот ей зажимала широкая пятерня с темным рисунком вздувшихся вен.

В последние годы Андрей связался с плохими людьми. Лара не понимала до конца, кто они: бандиты ли, менты ли – из тех, о ком говорят «оборотни в погонах». Не понимала, но вздрагивала всякий раз, когда вечерами в их квартире вместе с человеком, которого она еще недавно так сильно любила, появлялись хмурые незнакомцы. Они постоянно курили, разговаривали грубыми голосами, смотрели тяжело и словно оценивая. Ощупывая. Раздевая.

Лара боялась этих визитов. Она пряталась в спальне, прижимала Киру к себе, говорила с ней только шепотом. Больше всего ее пугал приходивший чаще других лысый и тощий мужик лет сорока, бритый наголо, с заостренным подбородком. Лара не знала его имени, а сам Андрей и другие незваные гости всегда называли его Ржавым, – возможно, из-за поблекших золотых коронок на передних зубах.

Сейчас Ржавый был совсем близко, зажимал трясущейся Кире рот. Вторая пятерня уродливым пауком ползала по ее затылку. Поглаживала, скребла. Кира беззвучно плакала.

«Нет, нет, нет!» – исступленно билось в голове. Лара помнила Ржавого. Помнила, кактот всегда смотрел на Киру, если она не успевала увести дочь вовремя.

Андрей стоял над Тихоном. Нога в черном ботинке придавила тощую грудь старика. Распахнутые глаза, в которых стремительно таяли крупицы жизни, были устремлены прямо на Лару.

– Позови… – едва слышно прошелестели искаженные губы. – Позови…

– Кончай его! – сказал – нет, приказал Ржавый. – И девками займемся.

Держащий Лару хохотнул. Это был совсем еще молодой парень, не старше двадцати. Светлые волосы, широкие плечи, борцовская шея, пустой взгляд. Исходящий от него аромат какого-то мужского парфюма казался невозможным здесь, возле полуразваленных домов и буйных зарослей сорной травы.

Когда Лару заталкивали в черный внедорожник, она успела лишь прокричать Кире отчаянное «Беги!». И Кира побежала – прямо на Андрея. Она кричала ему что-то, била кулачками по обтянутым джинсами ногам. Он схватил свою дочь за ворот сарафана и швырнул на заднее сиденье, точно обгадившегося щенка. Его лицо, такое красивое когда-то, в далеком, чужом прошлом, кривилось холодным отвращением. На земле остался лежать розовым чехлом кверху подаренный на последний день рождения смартфон. Смартфон с родительским контролем.

Черный пистолет мягко чмокнул трубкой глушителя. Голова Тихона дернулась, взгляд остекленел. Андрей сплюнул на труп.

– Красава! – восхищенно выдохнул тот, кто держал Лару.

Тихон преградил путь мощному автомобилю, стоило лишь тому сделать полукруг, огибая деревню. Просто вышел из-за стены, обвитой диким плющом. Сидевший за рулем Ржавый выматерился, бросил Андрею короткое «разберись!». Сбоку, прижавшись, всхлипывала Кира. Блондин, сжимавший плечо, шипел угрозы. Лара даже не вслушивалась в свистящее «Только дернись, сс-су…». Она спала. Спала и видела кошмарный сон. И никак не могла проснуться.