Книга Дурной глаз, страница 97 – Владимир Сулимов

Я задет «графоманией для домохозяек» и потому не знаю, что ответить. Наконец я говорю, тщательно подбирая слова:

– Оль. Существование уродцев, на которых наткнулся Хитрец, вполне объяснимо с научной точки зрения. Предположим, в горах есть магнитные аномалии, которые вызвали у мелких животных мутации. Та же крыса, которую притащил кошак… Она безобразна, но от этого не перестаёт быть крысой…

– По мне, она больше похожа на неумелую имитациюкрысы. А Мистер Кишки?

– Кончай его так называть. Я не силён в биологии, но наверняка объяснение проще, чем тебе кажется. Есть такие голожаберные моллюски, это мог быть один из них. Далее! Лейбович пьяница со стажем. Он и раньше любил приврать, а тут увидел ночной кошмар или просто бредил. Может, камни, сходящие при обвале, вызвали такой эффект, а он уже и напридумывал бог знает, чего. Гиганты, пляшущие на вершине горы! Оль, если ты в это веришь, то ты такая же ненормальная, как и Лейбович. Кстати, почему он решил тикáть сегодня, а не сразу после обвала?

Олька отвечает бесцветным голосом, заранее зная мою реакцию:

– Потому что прошлой ночью Лейбович слышал, как возле его дома кто-то бродил. Он выглянул в окно, но так и не понял, что увидел. «Оно перетекало», – только и сказал Лейбович, и больше ничего. Он боится, что оно вернётся.

– Если тебе неймётся, завтра пойдём и посмотрим, остались ли там следы, – решаю я. – Может, хоть тогда ты успокоишься.

– Я уже посмотрела.

По выражению её лица я понимаю, что Олька ничего возле дома Лейбовича не нашла.

– Одна примятая трава, – подтверждает она мою догадку. – Лейбович говорил, что утром та была ещё влажной, но теперь всё высохло.

– Кто бы сомневался!

Я смеюсь. Олька считает меня твердолобым, но лучше быть твердолобым, чем напуганным, как Лейбович. Потому что мне сейчас так страшно, что я не чувствую ног. Я не хочу, чтобы история Лейбовича оказалась даже наполовину правдой. Она не может быть правдой. Не должна.

– Я уезжаю завтра, – произносит Олька, и по её тону становится ясно: на этот раз намерения серьёзны.

– Да в чём дело?! – возмущаюсь я.

– Не в тебе. Я в городе встретила давнюю приятельницу, мы учились с ней в универе. Она была очень рада. Приглашает пару дней погостить у неё. Я ответила, что подумаю… и вот, подумала и решила.

– Если решила, я возражать не стану, – соглашаюсь я. Мне грустно от того, что сестра уедет на два дня раньше, но в то же время я считаю: ей лучше оказаться подальше от этого места. Особенно сейчас, когда история Лейбовича, рассказанная ночью, кажется такой правдоподобной. Да и одержимость Ольки поисками кошачьих трофеев мне не по душе.

– Не дуйся, – улыбается она примирительно. – Три месяца пройдут быстро, ты и не заметишь, как. Потом я приеду снова.

Обычно сестрёнка если и улыбается, то улыбкой бизнес-леди, а сейчас её улыбка настоящая. Мне это настолько нравится, что на мгновение я забываю о странных и жутковатых событиях, случившихся в последнее время.

Вместо этого я вспоминаю, какими мы были в детстве.

Без сомнения, она тоже это вспоминает, и нам обоим становится теплее.

Эти уютные мысли отгоняют от стен дома тени ночных кошмаров.

От стен – и из моего сердца.

***

Ранним утром Олька ещё спит, а я жарю на завтрак гренки, насвистывая мотив собственного сочинения. К гренкам полагается домашний сироп из клубники и чай на травах. Хитрец рядом со мной, лениво трогает лапкой солнечный зайчик на полу. Всё настолько безмятежно, что я не вспоминаю о вчерашних страхах. И когда замечаю в окно Чубарову, направляющуюся по тропинке к моему дому, я поначалу не испытываю тревоги. Пожилой женщине понадобилось подойти ближе, чтобы я ощутил беспокойство. Вероятно, это потому, что я впервые вижу её без Лучано.