Книга Дурной глаз, страница 61 – Владимир Сулимов

– Это же бред, – попытался возражать Артём. Он пытался найти слабые места в истории Прохора, чтобы зацепиться за них – и не поверить. – Как такое могло произойти?

– П-постепенно, – ответил Прохор, не отнимая ладоней от лица. – Сначала постепенно. Они набирали силу… Наращивали влияние… Местные чинуши навалили полные штаны, их даже п-подкупать почти не п-пришлось… Тех, кого не запугали и не подмаслили, – от тех избавились… Одно время пошла такая череда таинственных исчезновений… П-потом… п-понеслось. Внезапно. Я сам толком не п-понял. Проснулся – а город уже под ними. Проснулся – а всё уже началось. Н-нет, – добавил он, подумав. – Не началось. Закончилось… Боженька, это не кончается никогда, никогда!

«Бред», – снова хотел сказать Артём и вдруг вспомнил человека с рубиновым, как замочная скважина в Ад, глазом, которого медсестра катила по коридору в коляске, мягко вылизывающей шинами больничный пол. Вспомнил червеобразное чудище ГЕРОИН, ковыляющее по больничной стене, выискивающее очередную жертву.

– Я видел одно массовое захоронение, – бесцветным голосом произнёс Прохор. – Трупы мужчин… мальчишек!..

Он запнулся, но когда Артём решил его подстегнуть, выпалил, как покаяние:

– Мы их засыпáли!

С улицы раздался звук проезжающей машины. Прохор, как черепаха, втянул в плечи голову. Звук нарастал… нарастал… достиг пика и начал удаляться. Стих.

– А почему тебя не прооперировали? – спросил Артём почти против воли. Ему не хотелось развивать пугающий разговор, но останавливаться было поздно.

Прохор перестал трястись, но рук не опустил. Артём повторил вопрос.

– Это долго рассказывать, – сказал завхоз. – Я п-покладистый.

– Ладно, а я?

– Думаю, они решали. П-прикидывали, что ты умеешь… и насколько ты п-покладистый… Кем ты работаешь?

– Я работаю на себя, – сказал Артём. Прежде на подобный вопрос он отвечал с хвастовством, но сейчас фраза вызвала не вызвала у него ничего, кроме чувства неловкости.

– Новый русский? – Прохор отнял ладони от лица и посмотрел на Артёма не без любопытства.

– Предприниматель, – поправил Артём, считавший, что выражение «новый русский» навсегда осталось в лихих девяностых, вместе с малиновыми пиджаками и мобильными телефонами размером с аккумулятор «Гранд Чероки».

– А по образованию? – допытывался дворник.

– Высшее, – сказал Артём, опустив «вечернее». – Социология.

– Тогда ты совершенно бесполезен, – покачал головой Прохор.

– От кого я слышу? – огрызнулся Артём. – Никак миллиардер Прохоров, а не дворник Прохор на драной софе?

– Если они тебя поймают, то расковыряют мозги, – доверительным шёпотом поведал завхоз, и Артёму резко расхотелось язвить. – Ф-факт!

– По-моему, ты крезанулся, – сказал Артём мрачно. –Так просто не бывает. – Он ткнул пальцем в рядок пустых бутылок из-под «путинки», выстроившихся возле холодильника. – Это называется «белая горячка».

– Ты просто ещё его не видел, – пробубнил Прохор в тон ему.

– Кого?

– П-п. П-п. Первоотца.

– Кого?!

– А я видел однажды… Ты веришь в с-сверхъес-стественное? – выговорил Прохор, с трудом осилив непривычно длинное слово.

– Нет, – холодно ответил Артём. Однажды он наблюдал в небе летающее блюдце. Четыре года назад на день рождения Андрюхи кто-то из гостей раздобыл очень забористой травы. Артём не уточнял, что именно они курили всей компашкой (да ему в том состоянии было уже всё равно), но точно не обычную коноплю. После конопли ты скорее станешь вести беседу с собственными руками, а не видеть, как пурпурный НЛО выплясывает над крышей бани. Самым сверхъестественным в тот день было то, что он доехал домой через весь город без происшествий. По крайней мере, утром машина оказалась целёхонька, никаких тебе трупов на капоте. И НЛО не возвращался.