Книга Дурной глаз, страница 140 – Владимир Сулимов

Артур неопределённо хмыкнул.

– Её картины были яркие, таких… весёленьких цветов. У отдельных людей они, полагаю, могли вызывать какие-то позитивные эмоции. – Снаружи мимо застеклённой двери сауны прошли, громко беседуя, два качка с полотенцами вокруг бёдер. Игнат умолк и возобновил рассказ, когда их голоса стихли в отдалении. – У неё было два мольберта – уже перебор, как по мне. Чем один не устраивает? И ты представляешь, в сентябре она покупает ещё три. Я к ней в студию обычно не суюсь, но на днях вздумал заглянуть. Она расставила все пять мольбертов в круг, и на каждом была одинаковая картина. Эти работы отличались от её прежних. Свои старые картины Лия свалила у окна и накрыла простынёй. Сама Лия сидела в центре круга на пуфике, просто сидела и больше ничего. Рядом с ней на полу стояла чашка с недопитым чаем. Я поднял чашку, и чай был холодным, а на её стенках остался налёт. Так бывает, когда чай долго не пьют. Оченьдолго.

Игнат снова запнулся.

– А что на картинах? – направил его мысль Артур.

– Глаз, – ответил Игнат с отвращением, точно слово было плевком. – Вроде глаз как глаз, но впечатление производит самое жуткое. То ли пропорции нарушены, расположение зрачка относительно радужки, или ещё что… Как тебе объяснить?.. Первое, что мне пришло в голову: как будто на тебя смотрит кто-то, кто притворяется человеком, но на самом деле не человек. – Он нервно хихикнул. – Дичь, правда?

– Она выражает своё состояние через картины.

– Ну конечно, она выражает, – с досадой сказал Игнат. – Целых пять здоровенных глаз, и все на тебя пялятся. И она там целый день сидит. Так и свихнуться можно.

Игнат потёр лоб.

– Когда Лия ушла в ванную, – закончил он, – я сфоткал эту мерзость на телефон. Вернёмся в раздевалку – покажу.

Когда он исполнил своё обещание, Артур заметил на снимках то, о чём Игнат умолчал, намеренно или по забывчивости. Первый снимок запечатлел одну из картин Лии крупным планом. Глаз был заключён в геометрическую фигуру, состоящую из нескольких равнобедренных треугольников. Вершину каждого треугольника венчала комбинация из согласных латинских букв, иногда с добавлением римских цифр. Артур не мог не признать, что сама фонетика написанного – Ghr, Bzr, Zg, Hrzgи тому подобное – вызвала у него ощущение, которое он про себя определил как «предвестие беды». Второе фото демонстрировало студию Лии целиком. Перечёркнутые геометрическими фигурами глаза высматривали любопытствующего с пяти расставленных по комнате картин. Стереоскопический эффект, который они производили, вызывал у Артура краткий, пронзительный приступ головокружения.

Хотя он не был религиозен, сейчас ему захотелось перекреститься. Он некстати вспомнил, как его бабушка рассказывала внукам истории о ведьмах, о знахарях, о великанах, живущих в горах и бездонных пещерах под ними; великанах, чей ужасный облик лишал рассудка храбрейших из смертных.

– Ты прав, – признал Артур. – От них действительно не по себе.

Игнат фыркнул: А я о чём?

– Смахивает на колдовство, – вырвалось у Артура прежде, чем он сообразил, что предпочтительнее было бы промолчать. Игнат помрачнел.

– Это Илона, – сказал он насупленно. – Сестра Лии. Как я сразу не подумал? Она помешана на всякой оккультной херне. Крайнее время Лия с ней вечно болтает по телефону. Голову даю на отсечение, эта она так на неё влияет! Давно пора положить этому конец. – Он ударил кулаком по дверце шкафчика. – Фригидная стерва!