Книга Самая страшная книга 2026, страница 89 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Надо тачку из сарая достать и двигать на заброшки. Возил же он мешки с мусором и листьями? Вот, вот. Он сдернул с дивана покрывало и улыбнулся. Все будет хорошо, прорвемся.

Звезды подмигивали с неба, шагал он быстро, а тачка бодро тарахтела по выбоинам грунтовки. Накрапывал дождь, и Леша торопился. Если разойдется ливень, тогда колеса увязнут в грязи.

Он остановился, чтоб поправить диванную накидку и накрыть белесую руку, высунувшуюся из-под нее.

Перед заброшкой, прямо возле входа, горел костер, освещая стены домов яркими отблесками. Быдланы сидели вокруг огня на покрышках. Хихикали размалеванные телки, одну из которых зажимал Бабич, а Рустам тыкал в огонь кочергой, высекая искры из поленьев.

– Эт-та еще кто… Сука, да это ж Черкаш!

Леша подкатил тачку к самому огню, и компания замерла, глядя на него не мигая. Рустам встал, помахивая трубой.

– Ребят, мне в подвал надо, – сказал Леша и сдернул накидку.

Бабич застыл с открытым ртом, девчонки завизжали. Рустам кинул в Лешу кочергой, и та звякнула о металлический короб тачки.

– Там мертвя-я-як! – заорал Рустам и бросился прочь первым, увлекая за собой верещащих телок. – Черкаш кукухой съехал, бежим!

Леша тем временем поднял кочергу.

– С-сука… Дак ты в натуре псих, – пробормотал Бабич, касаясь забинтованной головы. Он пошел на Лешу. – Щас я тебя…

Леша размахнулся навстречу Бабичу, и крюк кочерги вошел в глазницу, скрежетнув по кости.

Бабич захрипел, кровь залила щеку. Леша потащил кочергу на себя, как будто подсекал спиннингом крупного карпа. Студенистый шарик, похожий на личинку древотеса, выскользнул из дупла. Быдлан выгнул позвоночник дугой и запрокинул голову так, что было видно разом побледневшее лицо. Что-то сухо щелкнуло внутри черепа, второй глаз закатился, челюсть отвисла. Леша уперся кедом в его пах и выдернул кочергу. Бабич рухнул в траву и листья и затрясся в конвульсиях.

Леша взмахнул кочергой еще раз и еще, выбивая зубы, переламывая хрящи носа, и, когда остановился, понял, что Бабич не дышит.

Кивнув самому себе, он размазал по лицу кровь, смешанную с потом. Нужно торопиться…

Да, мама ела мало в последнее время, схуднула сильно, но даже и так он едва справлялся с ношей. Шаг, еще один – поскользнулся на ступеньках, едва не потерял равновесие. Вот как тогда мешки с мусором таскал… Вроде тяжелее они были? Или он был посильней…

Холодильник излучал легкое свечение. Леша дернул дверцу ЗИЛа. Из разверстой пасти холодоса вывалилась гниль: комки синеватых кишок, обгоревшая собака, из дыры в боку которой торчали обглоданные ребра. Выпал оттуда кокон в полиэтиленовой пленке, будто чернилами залитый.

Леша остался невозмутим. На той стороне всего навалом, вот и не помещается, а ему с мамой нужно просто перейти туда. Вот так все просто. И никаких обменов.

ЗИЛ горел разноцветными огнями, как игровой автомат, и его свечение отражалось в лужах на полу, а переключатель-кругляшок стоял в положении «холод».

Леша устроил маму внутри и сам полез туда, пачкаясь в коричневой гнойной сукровице, размазанной по стенкам. Холодильник пылал неоновым светом, тихо урча от удовольствия.

Смрадное тепло окутало его уставшее тело. Леша потянул дверцу, закрыл ее с лязгом. Вдохнул затхлый смрад. Поерзал, устроился поудобнее. Проверил дверцу – плотно закрыта, все как нужно. Отогнал непрошеную мысль, что не сработает, хотя от вони дышать было нечем. Закашлялся. Главное – не бояться, думать про желание и верить. Сейчас, сейчас… Какие могут быть сомнения?