Книга Самая страшная книга 2026, страница 76 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Она хлопнула дверью. Лифт распахнулся, впуская Двухголового. Крик дочери забился о стены кабины, будто в гробу. За напарником, хрустя суставами, проследовал Пугало. Манерой двигаться он как никогда напоминал гигантское насекомое.

Исхитрившийся вывернуть шею Саша уперся носом в сплюснутый, как раздавленная картофелина, шнопак Амбала.

– Пожалуйста… – выдохнул Саша. Его очки съехали на нижнюю губу. Он заплакал, беззвучно и оттого еще горше. – Пожалуйста…

Амбал распахнул пасть. Она ширилась, как у удава, как черная дыра, грозя проглотить пленника, квартиру, дом, двор и весь мир, всю Вселенную. Вонь изверглась на Сашу липким, осязаемым кожей потоком – все самое мерзкое, что можно и чего нельзя вообразить, смешалось в ней. Паховый пот. Поцелуи прокаженного. Моча мертвеца. Объятия Амбала стали бережными, почти любовными, и за мгновение до того, как сознание погасло перегоревшей лампочкой, Саша увидел подлинный облик создания, скрывающегося под изможденно-бледной, точно использованный презерватив, кожей.

Картон и клей. Проволока и дерево. Пустота и горстка праха. Только и всего.

Безудержным локомотивом Сашу настигла и сшибла тьма.

Кажется, потом он бегал по обезлюдевшему двору и звал дочь. Звал и смеялся. Кажется, потом он вернулся домой, и звонил в полицию, и снова смеялся, а трубка смеялась в ответ. Кажется, он пришел в комнату Ярика и уже не смеялся, лишь спросил:

– Как же так, сынок? Зачем?

Ярик сидел на полу в окружении скучающих игрушек. Железный Человек валялся в углу. В руках Ярик вертел новенький калейдоскоп. Обычно бесстрастное лицо сына сияло восторгом. Саша без сил опустился рядом.

– Зачем?

Не говоря ни слова, сын протянул ему калейдоскоп. Саша машинально взял потешку, не понимая, что делать с этой пестрой карнавальной штуковиной. Калейдоскоп был чуть липким на ощупь. Саша принюхался. Игрушка пахла…

(гнилой рыбой, дыханьем бомжей, мозгами ведьмы)

…свежей краской, крахмалом и нагретым янтарем.

– Гля, – подначил Ярик.

– Ты понимаешь, что наделал?

Ярик подсел ближе и мягко, но настойчиво толкнул отца ладонями в бок:

– Гля.

Что еще оставалось? Саша приставил калейдоскоп к глазу и глянул.

Ромбы, треугольники, звезды всех цветов закружили перед его взором в захватывающем дух пируэте. Одни узоры сменяли другие, еще сложнее, еще замысловатее: кристальная радуга, хрустальный дворец, горсть самоцветов. И все становилось ясно, ясно, ясно.

Вот Алька гнобит Ярика, полезшего в террариум за пауком…

Взмывает к небу башня из леденцов!

Вот сын, подслушав родителей, тырит с подоконника листовку…

В сапфировых облаках величественно парит рубиновый дракон!

Вот Ярик смывает птицееда в унитаз, принося дар Дну, – вроде пустяк, но даже дьяволу достаточно капли крови, чтобы скрепить сделку…

Распускается под малахитовой горой каменный цветок!

Вот тощий пацан пропихивает дохлую кошку в ливневку, пацан с дефектами речи, который, вспоминает Саша, ходит к одному с Яриком логопеду…

Витражный рыцарь гарцует на коне пред дамой сердца, в латной перчатке – стеклянный букет!

– Правда? Калейдоскоп? Бомбический? – Голос Ярика вернул Сашу в постылую реальность. – Ни. У. Кого. Такого нет. А у меня есть. У меня одного такой подарок, такой бомбический, такой особенный. Всегда мы будем в него смотреть всегда будем с ним играть играть и больше больше никто никто не нужен нужен Алька не нужна нужна дура дура так ей и надо надо не о чем жалеть жалеть…