Книга Самая страшная книга 2026, страница 282 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Барсик наклонил голову. Он даже забыл о вони, увидев нечто столь необычное. Старик вообще выглядел странно: синюшное лицо, запавший рот; и так худой, он усох еще сильнее, словно для того, чтобы поместиться в ящик.

Что это? Какая-то копия? Они сделали игрушку в виде Старика, положили в ящик и выставили посреди зала?

Где он сам? Это сюрприз для него?

Барсик подумал, что все-таки не понимает людей.

Игрушка или нет, но воняло гораздо сильнее софы. Барсик спустился на подлокотник дивана, прижал лапы, завилял задом и запрыгнул в ящик. Сквозь ткань костюма почувствовал холодок. Барсик подошел ближе, к маске, напоминающей лицо Старика, и понюхал.

Вскинулся.

Невозможно!

За удушливой вонью, на самом дне, еще оставался запах Старика. Настоящего. Того, что брал Барсика на руки, чесал ему холку и тарахтел на человечьем.

Но вонь придавила его аромат.

Если это Старик, то почему он не двигается? Заболел?

Осенило: он всегда любил, когда Барсик взбирался к нему на грудь, терся о подбородок!

Вдруг удастся отогреть, он снова станет собой, проснется как ни в чем не бывало. Ради Старика Барсик сможет. Тот всегда был с ним добр.

Барсик потоптался и лег на грудь. Свернулся клубком, стараясь сконцентрировать тепло в одном месте, чтобы оно передалось в предмет, похожий на Старика, разлилось по конечностям, оживило, изгнало вонь.

Но чем дольше Барсик лежал, тем холоднее становилось ему самому.

Предмет полнился холодом. Стылой водой.

Барсик был слишком мал, а холода в предмете скрывалось так много, что кот стал замерзать сам.

Не его тепло проникало в холодный предмет, а наоборот.

Нечто перетекало в Барсика, морозило внутренности.

Показалось, почувствовал движение внутри Старика.

Что-то внутри, за костюмом и кожей, бурлило, жило, шевелилось.

Раздался крик. Барсик вскинул голову и увидел бегущую Толстуху.

Барсик не успел выскочить, лапища схватила за шкирку, шею пронзила боль, тело парализовало, лапы заболтались в воздухе.

Толстуха вынесла его в коридор, пронесла мимо толпящихся вокруг Хозяйки незнакомцев.

– Мявк! – позвал ее Барсик, но та не услышала за мрачным гулом толпы.

Толстуха открыла дверь на улицу и, размахнувшись, швырнула Барсика прямо в раскисшую под накрапывающим дождиком грязь.

Говорят, кошки при падении всегда приземляются на четыре лапы. Лгут.

Барсик шлепнулся боком в лужу, пропахал носом. Тут же, заметив его, разорался Пес:

– Чужой! Ты! Рвать! Драть! В клочки!

Барсик зашипел от ужаса, инстинктивно рванул прочь и протиснулся меж досок забора, спрятался в кустах. Незнакомые запахи кружили голову. Деревья, машины, скопившиеся у ворот; чьи-то следы, Пес. Не было ничего, за что можно было бы зацепиться, – ни голубей, ни скамейки, ни газона, даже тяжелого городского марева, полного выхлопных газов, – и того не было. Барсик тоскливо осознал, как же он далеко от дома.

Испугавшись, что потеряется, он попытался вернуться на двор, но Пес не дремал. Вскочил с места и принялся, брызгая слюнями, угрожать:

– Ты! Чужой! Уходи! Вон! Рвать! Драть!

Барсик поморщился – до чего примитивное создание. И все же мимо не проскользнуть: длины цепи хватает ровно до крыльца – достаточно, чтобы вцепиться Барсику в бок. Может, удастся его заговорить, усыпить бдительность?

– Что же ты не прогнал всех этих чужаков? Или они тебе не по зубам?