Книга Самая страшная книга 2026, страница 280 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Вода была очень холодная, знал Барсик. Помнил.

Он замурчал от страха, тело задрожало. Лапы приросли к полу, хвост поднялся в воздух.

До этого и не подозревал, что можно мурчать от страха, а не от наслаждения, от холода, а не от тепла.

Тень легла на софу, испачкала чернотой белые простыни. Хозяйка что-то громко сказала. Топнула рядом с Барсиком.

Он не двинулся, хотя раньше уже несся бы прятаться.

Топнула еще.

Сильнее!

Барсик медленно развернулся. Хозяйка обнимала себя за плечи и смотрела на него с… тревогой?

Она тоже боится софы?

Или Барсика?

Он понял, что продолжает мурчать.

Хозяйка подняла ногу, и Барсик рванул. Промчался по коридору и забился под лавку.

Краснота солнца потемнела, налилась синевой. Хозяйка включила свет. Даже он здесь был другим, не таким, как в квартире, не уютным желтым, а бледным, тусклым. Барсик выждал и решил позвать Хозяйку, объяснить всеми правдами и неправдами, что они в плохом месте. Пусть шипит на него, замахивается, главное – убедить убраться прочь.

Она сидела на диване, листала пухлую книжку с картонными страницами. Из глаз Хозяйки текла вода, капала с подбородка. Барсик несколько раз повторил, что они в плохом месте и нужно домой.

Она шикнула!

Барсик не собирался сдаваться. Повторил:

– Мявк!

Его прервал громкий стук. Пес на улице молчал. Барсик дернул ухом.

«Не ходи. Не открывай. Выслушай. Хоть попробуй понять», – сказал он.

Но она прошла мимо.

Хозяйка открыла дверь, с улицы дыхнул ветер, взъерошил шерсть. Барсик отступил. На пороге стоял человек. Самец. На голову выше Хозяйки, с темной спутанной бородой, от него несло потом, навозом, Псом и…

Софой.

Почти незаметно. Ее вонь терялась в других запахах чужака, ярких, тяжелых, давящих, словно хотела спрятаться за ними. Но Барсик не сомневался – это она.

Он зашипел.

Никто не обратил внимания.

Бородач говорил громко, хрипло. Он положил лапищу на плечо Хозяйки. Она не отшатнулась, чего ожидал Барсик. Наоборот, напряжение в ее тело ослабло.

Барсик пятился. Он ощущал, как вонь передается через это прикосновение. Липнет на кожу Хозяйки, пачкает, проникает в ее тело порчей, грязью, болезнью. От этого и сам Барсик почувствовал зуд за ухом. Сел, зачесался задней лапой.

Хозяйка отступила. Впустила бородача в дом.

Впустила беду.

Барсик забился под лавку и смотрел, как они идут по коридору.

Рука бородача по-прежнему касалась Хозяйки.

До Барсика доносились журчание речи, редкие всплески смеха. Он ждал, когда Хозяйка прогонит чужака, но они все говорили и говорили. Барсик зажмурился. Он хотел сбежать от безумного бесконечного дня в дрему, но, как назло, она долго не приходила.

А когда все-таки он провалился в мутный глубокий сон, тот пах софой.

Говорят, кошки не привязываются к хозяевам. Лгут.

Барсик проснулся от грохота посуды и запаха человеческой еды, который, смешиваясь с вонью дома, становился тошнотворным.

Он поел из миски у лавки и пошел на звук. Хозяйка была не одна. Бородач пропал, но появилась незнакомая толстуха, крупная, низкая, от нее пахло горечью и спиртом.

Вдвоем с Хозяйкой стояли у плиты. Толстуха говорила так громко, что, казалось, от ее баса слегка подрагивает посуда на столе.

Барсик снова попросился домой.

Толстуха развернулась, оттолкнув жирной задницей Хозяйку, топнула и зло крикнула.

Барсик ушел. Долго скребся в закрытую входную дверь.