Книга Самая страшная книга 2026, страница 227 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Угу, – растерянно буркнула девочка.

– Хочешь, я дам тебе семена и ты вырастишь такие же у себя на участке?

Он дружелюбно улыбался, слегка наклонив голову вперед и глядя на нее поверх небольших очков.

– Не-е, – Оля смущенно поджала губу, – у меня не получится.

– Это почему же?

– Мама говорит, единственное, что у меня хорошо получается, – поедать шоколад. У вас есть шоколад?

Валентин Леонидович добродушно рассмеялся и сложил руки на груди.

– Увы, шоколада у меня нет. Хотя… Если хорошо поискать…

Но Оля уже не слушала. Соседняя калитка скрипнула, и из тени большой яблони, разросшейся за пределы забора, вынырнул мужчина.

– Дядя Ви-и-итя! – пропищала девочка и от восторга встала на цыпочки, как собака, дождавшаяся своего хозяина, предвкушает угощение. Если бы у Оли был хвост, она им виляла бы. – Вы куда?

Виктор улыбнулся и легонько потряс удочкой и ведром, которые держал в правой руке. В ведре что-то брякнуло, и Оля в мгновение ока оказалась рядом, оттягивая край ведерка маленькими пальчиками.

– А это что? – На дне лежала заманчиво-яркая коробочка, – Шоколад?

Виктор коротко рассмеялся и сразу осекся. Смех почти не посещал его лицо уже много лет, будто мышцы, которые отвечают за этот процесс, давно атрофировались.

– Ну, почти. Хочешь покажу?

Оля активно закивала головой и облизнула сухие губы. Виктор выудил коробочку, положил на траву удочку и ведро и медленно открыл крышку. В железном чреве копошились жирные розовые червяки.

– Фу-у-у, червяки! – с восторгом прошептала Оля и приблизила к этой живой массе голубые глаза с прозрачными ресницами. – Какие смешные и гадкие! Можно я с вами на рыбалку?

– Боюсь, это плохая идея, – смешался Виктор. – Твоя мама не разрешает тебе со мной общаться. Она будет беспокоиться.

– Мама всегда против всего. Против кошек, против собак, против шоколада, против папы. К тому же она объелась супа и задрыхла. Еще минимум час проспит. Я-то знаю. А Димка уехал. Мне ску-у-учно!

Виктор нахмурился. Ему нестерпимо хотелось провести время рядом с этим комочком энергии, но в голове, как фантом, возникало лицо соседки, которая рвала глотку, не стесняясь разнести на всю улицу, что общение ее дочери с криминальным элементом весьма нежелательно.

Оля сложила ладошки в умоляющем жесте и захлопала глазами. Виктор смотрел на нее долгим взглядом, не позволяя эмоциям, похороненным где-то в глубине души, выйти наружу.

– Ладно… – вздохнул Виктор. – Но тогда нужно взять для тебя удочку. Жди здесь, поняла? За забор не заходи. Не надо, чтобы тебя видели у меня на участке.

Когда мужчина вышел из дома с маленькой удочкой наперевес, Оля прогуливалась прямо у его крыльца.

– Ну что же ты! Я же просил ждать у калитки!

– А что это за цветочки? – Оля не обратила внимания на недовольный тон дяди Вити. Она отрывала белые вытянутые бутончики, свернутые, как самокрутка. – Они еще не расцвели?

– Валентин Леонидович говорит, это ипомея белая. А не видишь ты ее в полной красе, потому что распускается она как раз в то время, когда ты уже спишь. Это ночной цветок. Его еще называют «лунной красавицей».

Виктор пробежался взглядом по забору, разделяющему его участок и владения садовода. Лиана с белыми цветами брала начало недалеко от крыльца Валентина Леонидовича, тянулась через забор. Будто игнорируя его со стороны цветника, она переползала через перегородку и уже на территории Виктора вступала в свои права, скрывая под собой всю поверхность его изгороди. Виктору казалось, что пройдет еще пара лет, и тонкие стебли с белыми цветами-граммофонами обовьют весь его дом.