Книга DARKER: Бесы и черти, страница 86 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

– Было дело, на мель выскочили, – заметил капитан.

– А что же было? Гул такой и… и…. – Закончить так и не смог, вспомнил головы в чешуе, глаза рыбьи. Замутило.

– Большой пароход пропускали, оттого в сторону дали. Вот мель и цепанули чуток.

Капитан собрал матросов и удалился.

Демьян Петрович обернулся к монахине:

– Скоро ль Макарий?

– Так прибыли. Все уже сошли.

Прибыли. Сколь много облегчения принесла Демьяну Петровичу эта новость, особливо после ночных замороков! Не иначе, сглазил его подлец боталовский али в мадеру подмешал чего-то.

Демьян Петрович поблагодарил монахиню, просил непременно заходить к Фролову, там, мол, обоснуюсь, а за заботу вашу не премину отблагодарить. Черница ушла довольной. Он тут же пожалел о сказанном, подумал даже жилье сменить, да только у Фролова самое купцовое место, в его трактире и слухи, и дела, и долги немалые ворочаются. Если где тюленя рвать, так только там.

Ладно уж.

Демьян Петрович оделся, собрал вещи и поспешил на берег.

Комната ему нашлась. Правда, кабы не дело, ни в жизнь не стал бы обитать в такой срамоте. Поди, астраханские татары снимали: обои в плевках, на половых досках зарубы (топорами они, что ли, рубились?), да к тому же клопы во всей мебели в изрядном количестве.

Сам хозяин извинялся, руками разводил, что никак не удалось ему вытравить смрад от грузных, потливых постояльцев.

Демьян Петрович добился от него уступки в цене и только тогда успокоился. Едва распаковался, как местный коридорный принес записку.

От Ермолина.

Милостивый Демьян Петрович! Не мог ждать вашего явления на палубе, оттого не удалось попрощаться. Ежели изволите продолжить разговор или завести торги относительно моих товаров, то милости прошу по адресу: Караванный переулок, третий дом от моста слева, подвальчик. С наилучшими пожеланиями, Ермолин.

Так и прилип к полу Демьян Петрович. Снова накинулись образы, будто усики чертовы лезут через порог дверной, а комната почернела, сталатесной и влажной. Не комната – рыбье нутро.

Он скомкал листок и швырнул подальше, под кровать. Глубоко вдохнул. Нет! Нет! И еще раз нет! Никаких разговоров, а уж тем более дел с Ермолиным ему вести не надобно. Чтобы окончательно сбросить наваждение, Демьян Петрович решил спуститься. Налетел впопыхах на коридорного, обругал от души, тут уж и полегчало. Внизу тишина, только гремит иногда в подсобке. Время-то обеденное, но в трактире пусто – все по лавкам торгуют.

Демьян Петрович, не обнаружив в себе аппетита, решил сперва пройтись да разведать насчет тюленя. А к возвращению и купец потянется в трактир. Извозчика брать не стал. Глядишь, от прогулки мысли вширь разойдутся, посвежеет в хмельной головушке.

Ступил на мостовую и тут же пожалел о решении своем насчет прогулки. Обозы тянутся в три ряда, по кромочке вдоль стен пешеходы ступают, всюду спешка, всюду людской гомон. Демьян Петрович к стеночке прижался, пропуская особенно широкий воз. Пароходные свистки, топот копыт по дощатой мостовой, натужные крики бурлаков, говор родной и иностранный, вперемешку с ломанским.

Откуда ни возьмись выскочила нищая, ободранная бабенка, стала клянчить копеечку. Демьян Петрович с первого же взгляда распознал в ней пьянчугу и тоже всласть обругал. А та возьми да плюнь ему под ноги, осклабилась, точно бесноватая, рот раззявила и вместе со слюной выблевала слова: