Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Иди горох собирай, манда! И голова проваливается в спину Амины вместе с кистями, резко погружается в неосмысляемые пучины плоти. Исчезает, оставляя лишь легкое покраснение на коже. 10 – Получилось, – удивленно говорит Термос. – Ну дела! Вика кидается к дочери, поднимает ее, притягивает к груди. Они обе рыдают. Гриша садится на пол, тяжело дыша. Дача пахнет зеленым горошком. – Ты ж понял, – добавляет Термос. – Двадцать косарей – это только аванс. Гриша смотрит на мать, утешающую ребенка. На их тени на стене. С тенями что-то не так: меньшая деформируется. Появляется третья тень: голова, шея, руки. Кто-то выползает из Амины на четвереньках. – Осторожно! – вскрикивает Гриша. Вика замечает неладное и дергает на себя дочь, пытаясь утащить от кошмара. Ноги незваного… нет, все-таки званого гостя выпадают из спины девочки, ударяясь о доски. Он полностью освободился, высокий семидесятикилограммовый мужчина вылез из грудной клетки девятилетнего ребенка. Он встает, и ужас лишает присутствующих остатков воли. Тихон гол, покрыт пылью и татуировками. К телу прилипли зеленые усики, раздавленные семена и створки гороха, которым он питался в своем аду. Доски скрипят. Тихон подходит к стоящему на коленях Термосу и протягивает ему руку. – Что?.. – пищит Термос. – А, нож? Бери, он даже не мой. Пальцы Тихона оплетают рукоять. Его лицо – запыленное, меченное магическими символами, апатичное лицо мертвеца. Темные вены вздуваютсяна лбу и висках. Впалый живот трепещет, словно от еле сдерживаемого хохота, но тонкие губы сжаты. Он бьет ножом в темечко зажмурившегося Термоса. Тупое лезвие отскакивает от кости. Тихон наносит повторный удар, и снова череп оказывается крепче стали. Из поврежденного скальпа сочится кровь. Тихон смотрит на нож, поводит плечами и втыкает острие в глазницу Термоса, вращая лезвием, ввинчивая его в мозг извивающегося человека. Амина воет в объятиях матери. К Грише приходит осознание: он замечательно справится с угрызениями совести, если сейчас сбежит и позволит чужой семье решать свои личные вопросы. И он бежит. Пробует бежать. Тихон настигает его в коридоре. Дверь уже открыта, капли дождя, рикошетя от крыльца, прыгают на порог. Тихон хватает Гришу за волосы и поворачивает, заставляя смотреть в глаза. Это глаза человека, шесть лет бродившего по бесконечному кладбищу, поросшему горохом. И это глаза Полудницы, проведшей в поле вечность. – Прости меня! – восклицает Гриша. Тихон склоняет голову к плечу, вперяя испытующий взгляд в друга. Темное пятно расползается по Гришиным штанам. – Не убивай… – шепчет Гриша, плача. – Не убью, – произносит Тихон. – Зачем бы мне тебя убивать? Он поощрительно улыбается и проводит холодными пальцами по щеке Гриши, стирая слезы. – Хочешь быть мной? Гриша не успевает переспросить. Последнее, что он видит, – собственную тень на стене. Тень широко распахнула рот, позволяя второй тени пролезть в горло. Как шпагоглотатель. Как пожиратель друзей. – Гриша… Вика прислонилась к дверному коробу и вертит головой. Дождь шелестит за Гришиной спиной. – Где он? – Ушел. – Как ушел? Гриша проводит пятерней по волосам. Сглатывает. – Я попросил прощения, и он ушел. – А как же Полудница? – Ее больше нет. Гриша кривится, прижимая ладонь к животу. Надувает щеки и громко отрыгивает. Смущенно улыбается Амине, которая выходит из комнаты и берет за руку маму. |