Онлайн книга «Рыжая обложка»
|
Это место точно не могло бы быть Раем. *** Вслед за семьей Мити на остров прибыли контейнеры. Продолговатые боксы из гофрированного металла выстроились уродливыми рядами вдоль мыса. Когда Митя подходил к ним ближе, он будто бы оказывался в храме. Дело было в запахе. В сладко-пыльном аромате ладана. – Мы заживем здесь, как короли. Это будет наш остров. Наш остров, сын, – сказал отец, смотря на стальных монстров. Митя съежился. Его подташнивало от запаха, идущего от кожи отца. – Посмотри на меня, – белки глаз папы были красными. По слогам его губы вновь произнесли: «На-ше». Митя опустил голову. Мелкие рачки копошились в ногах, и папа будто бы намеренно давил их тяжелыми ботинками. Если в этом храме Митя чувствовал себя лишь прихожанином, то отец считал себя первосвященником. Или богом. Жителей острова – маргиналов, которым было от чего бежать – он прозвал «Потрошками». Рассказывал, что кто-то перешел дорогу бандитам, а кто-то задолжал слишком много будучи одним из них. Выживали на острове они только благодаря редким «подачкам» друзей с континента и рыболовству. Рыболовство… Митя предположил, что в этом и заключалась причина серо-зеленого цвета лиц местных. Пропавшей рыбой несло от их лохмотьев, их ртов. Каждый раз, когда потрошки видели Митю, а Митя видел их, никто не думал делать шаг навстречу. Митя вспомнил Капитана-мертвеца, старика с обвисшей кожей и похотливыми глазами. Эти «Потрошки» были другими. На их изможденных и одновременно пухлых от алкоголизма лицах читалось лишь безразличие. От них веяло гибелью. «Как может живой заговорить с призраками? Но…» – думал Митя, в то время, как рука отца на его плече становилась тяжелее. – Я стану здесь мессией. Стану их надеждой. Они полюбят меня… «…как тогда живой может оказаться на острове смерти?» Даже попытки оживить постройки острова были равносильны реанимации мертвеца. Под слоящимися слоями краски, трухлявое дерево загнивало. В нем копошились жучки. Оно рассыпалось. Дом, куда заселилась семья Мити, был не лучше. Он располагался на утесе, в стороне от обиталищ местных жителей. Наверное, когда-то он принадлежал управляющему, который с высоты смотрел за россыпью бараков у берега. Но вид на белеющие от соли скалы был единственным, что делало его лучше остальных жилищ. Стены здания накренились в сторону обрыва, будто бы еще немного – и его стальная крыша соскользнет вниз. Разваливающийся пол словно кричал от боли, когда нога попадала не на ту половицу. А от многочисленных трещин было постоянно сыро, и запах плесени въедался в кожу за минуты. Мама Мити и раньше не отличалась здоровьем, дом же высасывал из нее последние остатки. Ее «беспокойство» только возрастало. Ни с того ни с сего она могла замереть. Лишь бормотала «За что… за что…» Лена прижималась к ней в надежде согреть озябшие руки, но женщина продолжала смотреть в пустоту. – Мы умрем здесь. Не вернемся, – однажды сказала мама за ужином. Лена, сидящая рядом, вздрогнула. Митя увидел, как дрогнули ее маленькие ручки, и вилка чуть не выпала. Он вовремя сжал локоть сестры. Отец ничего не ответил. Лишь продолжил разрезать на кусочки жареного окуня. «Скррр-скрр…» – нож скрежетал о тарелку все громче и громче. «Скр-срк…» «Скр-срк-срк…» «Скр». Нож замер. Как и Сердце Мити. |