Онлайн книга «Рыжая обложка»
|
Из этой благодарности родилась любовь. Любовь жертвы к мучителю. Дочери к отцу. Смертного – к Богу, безграничному в своей милости. В ту секунду я простила моему убийце все, что он со мной сотворил. Я была благодарна, любила его так, как никогда никого не любила, – просто за то, что все наконец закончилось. Он погладил меня по лбу, поцеловал в висок. Его пальцы коснулись роликового зажима на капельнице, жидкость заструилась мне в вену. Мне стало спокойно, боль ушла, ужас растаял, осталась лишь моя всепрощающая любовь. Так я и умерла. Сколько уже минуло с тех пор дней, лет, столетий? Здесь, в безвременье, все существует словно бы сразу. Я – кишащая насекомыми каша и кости, куча гнили, о которой говорил мой убийца. Я – плесень, я – земля. Я – это трава, которая тянется к солнцу, куст, чьи листья ласкает ветер… Мелодия леса – теперь это тоже я. Я не помню своего имени, остальные воспоминания также затухают. Я знаю, что мой убийца, охваченный вдохновением, пишет рассказ, пускай никакого искусства из того и не выйдет. Его замысел – описать человеческое падение, ради чего он решил низвергнуться сам. Но он ошибся. Его рассказ не про него и не про те бездны, в которые он погрузился. Его рассказ – про меня и мою любовь. Мой убийца умрет от инфаркта в неполные шестьдесят. Его дочь – светловолосая голубоглазая девушка – будет горько его оплакивать. Она называет его «папуля», это слово останется с ней на всю жизнь. Я знаю, что мой брат избивает очередного бомжа. После того, как я пропала, брат сделался еще более злым и жестоким. В его поступках нет никакого стремления – к искусству ли, к чему бы то ни было еще, – нет высшей цели. Его поступки – ярость, выплеснутая на беззащитного. Мой брат убедит себя, что меня похитил кто-то из этих «отбросов». С этой верой и со своей ненавистью он и умрет – чуть позже, в тюрьме, ввязавшись в драку. Я знаю, что мой отец будет еще долго испытывать досаду: у него и вправду были на меня планы. Когда меня не стало, он озлобился, начал еще больше пить. Однажды он выйдет на улицу, увидит идущую мимо семью – отца, мать и дочь – и задастся вопросом: почему кому-то можно, а ему нет? Обуревающая его жажда – она тоже не имеет цели, не несет в себе замысла. Это обычная жажда – буравящее его пропитой мозг желание. Именно это желание я видела в омуте его глаз, пусть тогда и не понимала. Теперь-то я знаю, что мой отец планировал со мной сделать. Ну а моя мать… что ж, в ней мало чего осталось от человека. Она просто существует, как существует мой труп в земле, как существует ярость моего брата или жажда моего отца. Бессмысленно. Так она и умрет – в старости, совершенно одна, шатаясь по улицам, побираясь, клянча деньги на выпивку. Спятившая. Никто из них меня по-настоящему не любил. Для них я была обузой, следствием похмельного недоразумения. А на Западе идет война, там гибнут люди. Они гибнут страшными смертями, хотя и не такими страшными, каковой была моя смерть. А еще дальше кто-то тревожится, влюбляется, рожает детей, придумывает очередной шедевр или то, что он таковым считает. Круговорот плоти, мыслей и чувств. Тщетность живых. Я же растворяюсь в любви к моему убийце – последнем, что я испытала, том, что останется со мной навсегда. Любовь в безвременье. Сладкое забвение. Сияющая нежная пустота… |