Онлайн книга «Детектив к зиме»
|
С другой стороны, если не соврали, костерить их не за что. Благородство проявили, милосердие. За такое не ругают. А хоккеисты, когда Клочков умолк, по-быстрому завершили демонтаж лошадиной конструкции, и Белоногов с Касаткиным отнесли детали в «Запорожец». Киселев сбросил прогоревший плащ, стянул с себя асбестовый костюм, свернул рулоном. Под ним обнаружились свитер домашней вязки и ватные штаны с заплаткой на коленке. Простецкий Костин вид и в особенности эта заплатка разжалобили Николая Петровича. Он предложил: — Идемте ко мне. Намерзлись, наверное… Чаю попьем. Но Киселев отказался наотрез. Он и так был не в своей тарелке после неудачного представления. Топтался, смотрел в землю и думал, как бы поскорее скрыться от клочковских глаз. — Мы поедем, Николай Петрович. Женьке надо до рассвета в Ленинград попасть, отец у него на завтра машину просил. Белоногов и Касаткин поддержали его. Наскоро и скомканно попрощались, заверили, что подобные шалости больше не повторятся, погрузились в ушастого и уехали. Клочков медленно побрел к дому. Только сейчас он почувствовал, как прохватывает январский холод. Мерзли руки без перчаток и ноги в трениках, щеки тоже неприятно пощипывало. Добравшись до усадьбы и окунувшись в тепло натопленных с вечера комнат, Николай Петрович еще долго не мог согреться, дрожал и кутался в одеяло. Заварил себе чаю, плеснул в него граммов пятьдесят коньяку, бутылка которого стояла в буфете уже лет пять, с той самой поры, когда он принял решение вести сугубо трезвый образ жизни. Чай и спиртное подействовали — согрелся, но так и не сумел в ту ночь заснуть. В итоге пролежал в постели половину следующего дня и встал разбитым. Тело терзала ломота, точно он много часов кряду таскал мешки с цементом. Вдобавок болела голова и знобило. Не исключено, что ночная прогулка в неподходящем облачении обернется для него простудой. Некстати это будет, ох, некстати… Еще и сердце щемит. Перекусив бутербродом с маслом и докторской колбасой (жевал механически, не улавливая ни вкуса, ни запаха), Клочков заставил себя одеться и выйти на улицу. Надеялся, что свежий воздух взбодрит, поможет продышаться и хотя бы головную боль прогнать. Походил по двору, вышел за калитку и замер, пораженный увиденным. С наружной стороны забора лежали сложенные один на один листы шифера. Их было столько, что хватило бы и крышу дома перекрыть и в придачу летнюю кухню вместе с дровяником. Николай Петрович протянул руку, приподнял верхний лист. Шифер новый, любо-дорого посмотреть. «Вот стервецы!» — подумал он про своих хоккейных подопечных. Заговорили вчера зубы, а сами умудрились смотаться в город, под утро вернуться и привезти обещанный подарок. Ловкачи, одним словом. Вот только не надо ему подарков, тем более когда все уже раскрылось. Правильно судили: он гордый, подношений не возьмет. Так что зря старались. Клочков вернулся в дом, поддел под парку толстый жилет, под брюки — шерстяные подштанники. Утеплился, как мог, ибо идти предстояло на другой конец поселка. Ноги несли еле-еле, сердце все так же сжималось, кололо и сбивалось с ритма. Ни валидол под язык, ни прочие проверенные средства не приносили облегчения. Николай Петрович шел, пошатываясь, и боялся, что где-нибудь на половине дороги упадет и не поднимется. |