Книга Проклятье Хана, страница 109 – Марина Серова

Я смогла достать с чердака карту, Тепляков подтвердил, что это именно она.

Алексей закивал, почти торжественно.

— А вот это — жидкость из увлажнителя воздуха, — продолжила я, показывая бутылку. — Возможно, просто вода с ароматизатором, но думаю, стоит проверить.

Мельников одобрительно хмыкнул и передал склянку Папазяну.

— Кстати, что там с пеплом? Не готова еще экспертиза? — спросила я.

— Да, — коротко ответил Мельников. — Экспертиза подтвердила: в пепле обнаружен скополамин — редкий алкалоид, который можно извлечь из белены, дурмана или других растений семейства пасленовых. При нагревании его пары вызывают состояние полусна, повышенной внушаемости и кратковременную амнезию. Вполне возможно, что в жидкости мы найдем то же самое.

«Так, значит, есть еще одна улика против Упорова, но опять же косвенная. А нам нужна прямая», — закончила я про себя, но промолчала.

Мельников кивнул, будто уловил ход моих мыслей:

— Косвенные улики — хорошо, но этого недостаточно. Пока Упоров не схватится за сейф или не сделает что-то однозначно компрометирующее — у нас руки связаны.

Айдар скрестил руки на груди:

— Значит, его нужно спровоцировать.

Я мягко улыбнулась:

— Терпение, Айдар, терпение.

Остаток рабочего дня мы провели у монитора, наблюдая, как Упоров поправляет венки возле фотографии, ходит из угла в угол, словно не может найти себе места. Был в нем какой-то нервный азарт, как у хищника, чующего, что добыча вот-вот дрогнет.

Он подходил к портрету Князева, останавливался, словно оценивая, как тот будет смотреться в кадре, поправлял уголок черной ленты, отодвигал свечу, поправлял вазу с гладиолусами. Несколько раз он подходил к столу и, судя по всему, пересчитывал стулья — будто боялся, что придет кто-то лишний.

— Сильно нервничает, — заметил Тепляков. — Это не просто подготовка. Он ждет момента.

Айдар кивнул:

— Или боится, что не все под контролем. Может, чувствует, что Ирина знает больше, чем показывает.

Я всмотрелась в экран.

— Ирина сможет держать себя в руках? — спросил Мельников, не отрывая взгляд от экрана.

— Да, — коротко ответила я. — Князев ее хорошо подготовил. Для него это тоже последний шанс поставить точку.

На экране Упоров резко остановился, повернулся к двери, будто услышав шаги, и вышел из кадра.

— О, пошел, — пробормотал Папазян, сразу сделав звук громче.

Из другой комнаты донеслись тяжелые шаги, а следом — голос Упорова. В нем звенело напряжение, замаскированное под заботу.

— Ирина, зачем ты встала? — произнес он, делая паузу. — Тебе нужно отдыхать. Завтра… очень важный день. Постарайся выдержать это достойно. Ты же понимаешь, как это важно?

Ответа мы не услышали — только ее тихий голос, едва различимый, но слов разобрать было невозможно.

— Подавленная, — тихо сказала я. — Отлично. Она сыграет свою роль до конца.

— А мы свою, — сказал Мельников.

Завтра все должно будет случиться. Завтра — или все, или ничего.

Мельников отправил меня домой, Айдар с Тепляковым поехали ночевать к Папазяну.

Сам Андрей остался — просматривать детали ночной жизни в доме Князевых.

До дома я добралась быстро — удивительно, но заторов почти не было.

Таксист попался неразговорчивый — и слава богу. Говорить не хотелось. От слова «совсем».

Открыв дверь, я буквально рухнула в кресло: после сегодняшних забегов по князевскому поместью сил не осталось.