Книга Пончиковый легион, страница 84 – Джо Р. Лансдейл

– Ух ты! И красной кожи?

– Книги или белье?

– Я в любом случае не откажусь. Погоди. Боксеры или брифы?

– Феликс, на самом деле я не составляю завещание.

– О.

– Вообще-то я позвонил спросить совета.

– Не уверен, что найду верный, но у меня есть предложение.

– Выкладывай.

– Я тоже еду. Таким образом, я, ты, Скрэппи и, возможно, шеф, если он говорит правду, все вместе окажемся против них – если, как ты сказал, запахнет жареным. Сомневаюсь, что большая часть прихожан, так сказать, замешана в убийстве. Уверен, самая серьезная угроза исходит от Ковбоя и Менеджеров. Ну и, возможно, Бэкона. Насчет его жены ничего не скажу, не знаю. Обезьяна – думаю, подчиненный. В любом случае мне, пожалуй, стоит отправиться с вами. И кстати, следует упомянуть, что мы сообщили нашему адвокату Черри-Акуле, что отправляемся туда. Очень может быть, шеф и его отдел малость побаиваются ее. Я же побаиваюсь.

– Добавить тебя в список вероятных жертв не кажется мне хорошим решением.

– Эх, младшенький, куда ты – туда и я. Но чур ты первый.

Можете не сомневаться: позанимавшись со Скрэппи алфавитом перед сном, затем проволновавшись всю ночь о нашей предстоящей поездке, да еще страдая от одной из моих головных болей, спал я не много.

И еще должен сознаться вот в чем: в ту ночь я вдруг остро почувствовал, как мне не хватает родителей. Я хотел поговорить с ними о том, в какой передряге оказался и как в нее попал. Мне хотелось, чтобы мама обняла меня и сказала, что все будет хорошо.

Но отца моего давно нет в живых: он скончался от сердечного приступа. Мать все еще находилась в Тайлере, но уже в доме престарелых, где ее разум блуждал по темным коридорам между потерей памяти и времени, а ветер, наполнявший ее паруса, становился все сильнее, унося к конечному пункту назначения. Если бы я позвонил ей, она не смогла бы взять трубку, а если бы и смогла, то не поняла бы, кто я такой и о чем говорю. Я не виделся с ней уже больше месяца. И чувствовал себя виноватым. Единственным слабым утешением мне служило то, что она не помнила меня настолько, чтобы понять, когда я ушел. Скорее всего, она вообще по мне не скучала.

В ту ночь чувство вины казалось сильным оттого, что я знал: меня могут убить и у матери не останется человека, который мог бы подержать ее за руку. В принципе, это смог бы сделать и Феликс, но в тот момент мне виделось, что если мы отправимся на собрание и все пойдет наперекосяк, то нас с ним обоих вместе со Скрэппи найдут в канаве в тлеющем ковре с огнестрельными ранениями, укусами шимпанзе и оторванными конечностями.

Однако Скрэппи была скроена из более прочного материала. После того как мы закончили отрабатывать буквы, она сразу уснула, чуть похрапывая, но ни разу не шевельнувшись до самого рассвета.

Утро и день проползли незаметно. Скрэппи проснулась на два часа позже меня. Ближе к двум пополудни, после того как мы пообедали макаронами с сыром и разделили авокадо, которому не хватило буквально дня, чтобы стать источником пищевого отравления, Скрэппи стояла у кухонной столешницы и намазывала арахисовое масло и джем на хлеб. Ей пришлось обрезать корку в заплесневелых местах. Мне явно пора было наведаться в продуктовый магазин.

– Ты никак готовишь сэндвичи нам в дорогу?

– Себе. Ты как хочешь. А я голодать не собираюсь. Я злая, когда голодная. У тебя чипсов нет?