Книга Пончиковый легион, страница 14 – Джо Р. Лансдейл

– Они разрешили тебе позвонить своему адвокату, – ответил я. – Это шаг в верном направлении. Как ты там называешь Черри? «Та-Кто-Заставляет-Мужчин-Плакать-и-Женщин-Соглашаться».

– В последнее время я зову ее просто Акулой.

Мы недолго пообщались с шефом полиции. Он внимательно оглядел нас обоих, когда мы прибыли. Шеф уже уходил домой, поэтому времени на обработку резиновой дубинкой не оставалось. Это был невысокий толстяк в ковбойской шляпе и с револьвером с перламутровой рукояткой, казавшимся слишком большим для кобуры, из которой он торчал. Лицо шефа было пунцовым – этот человек выглядел так, будто он на взводе и готов в любой момент устроить горячую разборку.

– У вас, парни, серьезные проблемы, – сообщил нам шеф. – А в придачу вы еще и глупы.

Спорить с этим было трудно.

– Клацни их, – велел он одному из полицейских, задержавших нас. – Я иду перехватить пиццы.

Термин «Клацни», как выяснилось, был навеян резким звуком, издаваемым клеткой, в которой нас заперли. Внутри, однако, оказалась симпатичная бетонная скамья, на которой можно было посидеть. И даже классическое забранное решеткой оконце. В одном из углов вверх лапками валялся дохлый таракан.

Эх, была бы у меня при себе губная гармоника и умел бы я играть «Никто не знает бед моих»^[12]! Может, смогу заделаться Хладнокровным Люком^[13]и съесть пятьдесят вареных яиц, пока сижу здесь. Выкопать туннель. В общем, было о чем поразмыслить.

Сквозь решетку мы могли видеть открытую дверь и длинный коридор. Слышать доносящийся откуда-то звук телевизора. Само место чем-то напомнило мне мужской клуб. Я бы не удивился, если бы вдруг кто-то из копов прошелся мимо в одних трусах-джоки^[14]. Мы не увидели ни женщин-полицейских, ни цветных, если не считать краснолицего шефа. И пахло здесь 1960 годом.

В квартире Мэг и Итана все произошло довольно быстро. Оказалось, двое копов приехали проверить адрес, имея при себе не только длинные фонарики, но и длинные стволы. Затем я впервые проехался на заднем сиденье патрульной машины в качестве преступника. Служа в полиции, я всегда катался на переднем. И поглядывал на задержанных с высокомерием. Теперь я сам смотрел через решетку на затылки полицейских и чувствовал, что высокомерия у меня поубавилось.

Копы не сказали больше, чем положено, как и мы. Тот, что сидел за рулем, выглядел так, будто с удовольствием сбросил бы нас на дно какой-нибудь шахты. На его нашивке значилось имя: Дункан Тэйлор. Необычно – не только фамилия, но и имя на нашивке форменной рубашки, – но, с другой стороны, в этом городке многое казалось необычным.

Скорее всего, кто-то – может, даже и Эвелин, – выглянув из окна своей квартиры, увидел, как мы входим в дом. А может быть, заметил, как по квартире Мэг бегают неяркие лучи фонариков наших телефонов. Неважно. Кто-то позвонил в полицию, в результате чего мы славно прокатились в полицейской машине и теперь сидели в премилой камере полицейского участка.

Мы с Феликсом несколько раз сыграли в «Я вижу то, чего не видишь ты, и это…», но в пределах видимости было слишком мало предметов для угадывания. Назвав решетки на двери и окне камеры, нашу бетонную скамью и дохлого таракана, мы иссякли.

Наконец дверь открылась, и рядом с Дунканом – копом, что привез нас сюда, – мы увидели адвоката и по совместительству девушку Феликса. Она поинтересовалась: