Книга Травница, страница 38 – Елена Милая

Казалось, эту девушку никто никогда не сможет переспорить. Силантиус мученически закатил глаза, раздраженно фыркнул, аккуратно взял девушку за плечи и отодвинул от себя на безопасное расстояние, будто боялся не сдержаться и действительно не оттаскать за уши, как ребенка.

— Гиацинта! Следите за ней, очень прошу.

И столько тоски в голосе, что Фирсу стало его жалко.

— Может, поедем уже? Время не терпит, беспокойство мое растет.

— Вы правы… По лошадям! Плащи поднимаем, сумки в руках держим. Аккуратно, не спешим, главное — не свалиться в эту жижу.

С улыбками оглядываясьна непрошеного нового участника, поисковый отряд двинулся вперед. Сама Алика, замыкая процессию, недовольно бурчала под нос: «Энхицею им найди… Ох, мадам Гиацинта, не могли бы вы другое задание мне дать? Про это растение только сказки писать!».

Мадам Гиацинта стоически игнорировала просящий тон, а Фирс мог поклясться, что директор скрипнул зубами. Интересные и совсем не скучные пять лет в школе ожидали его. Да и не только его, наверное. Если только кто-нибудь не осмелится и не отчислит гениальную, но взбалмошную Алику.

Прервите пир чудовищный, когда

Желаете вы встретить в небесах Утраченных возлюбленные души.

А.С. Пушкин «Пир во время чумы».

Тишина за ужином стояла неприлично оглушающая. Даже ложки не звенели. Мари и Родриг для приличия потыкали в странного вида мясо и вареный картофель, а мы с Фениксом демонстративно не притронулись даже к посудным приборам. Собственно, сам староста, которого я узнала с первого взгляда, а также остальные участники этого фальшивого представления тоже сидели неподвижно.

Самое интересное, что я абсолютно забыла дом, в котором жил староста с сыном. И дорогу к нему кто-то учтиво стер из моей памяти, чтобы лишний раз не тревожить и так не очень здоровое подсознание. Поэтому, пока нас вел Тихон, я озиралась и пыталась вспомнить хоть дорогу к кладбищу, чтобы незаметно оторваться от компании, но нас как-то незаметно и тихо стали окружать абсолютно незнакомые люди, отрезая все пути к отступлению. Было в этих незваных попутчиках что-то странное и пугающее, как и во всем поселении. Бледность лица с зеленоватым оттенком, ничего не выражающие глаза, скованность движений, худоба, старая, совсем изношенная одежда. Кто они? Что здесь происходит? Немой вопрос застыл в глазах друзей, а мое сердце предательски сжалось и холодок пробежал по телу. Совсем некстати вспомнились старые страшные сказки, которые иногда рассказывал в детстве отец.

— Сектанты, — тихо шепнул Родриг, презрительно сплевывая на землю.

— Здесь птицы не поют, заметили? — неожиданно не к месту вставила Мари, и я задумалась, прислушиваясь.

Действительно… Никакого пения птиц, чириканья, кудахтанья, смеха детворы. Никаких посторонних звуков вообще, кроме осторожных шагов и шелеста листьев. Пока мы шли, мне не встретилась ни одна кошка, собака, ни одно сбежавшее домашнее животное, вроде поросенка или заплутавшей коровы. Будто вымерло все, но люди ведь вполне живые шли рядом. Хотя… живые ли? Это еще предстояло выяснить.

Лишь один Тихон широко улыбнулся и открыл калитку большого двухэтажного дома.

— Вот мы и пришли!

— Шел бы ты домой, Тихон, — шепнула я мальчишке без особой надежды, на что он, как и ожидалось, обиделся и заупрямился.