Книга Травница, страница 15 – Елена Милая

Я прочитала один раз. Затем второй. Беспомощно перевела взгляд на о чём-то усердно размышляющего Феникса, потом оглянулась на притихшую Мари, которая с жадным любопытством рассматривала боевика, и прочитала в третий раз. Нет, конечно, Фирс не был молод, ведь прошлой осенью ему исполнилось 56, но он вовсе и не дряхлый старик, чтобы так серьёзно задумываться об уходе из жизни. Если только на это нет определённых причин, о которых я, травница по призванию, чувствующая боль и запах смерти на расстоянии, каким-то образом её прошляпила. Каким, спрашивается? Куда я смотрела?

Сердце начало выбивать какой-то странный и незнакомый ритм, и в комнате неожиданно стало нечем дышать.

— Ты в порядке? — очень удивлённо и даже обеспокоенно спросил Феникс, глядя на то, как смятое письмо красиво падает на моховый ковёр.

Я умоляюще подняла на него глаза. Да, ты меня терпеть не можешь, но ради Святого Леса, скажи, что он так шутит? Что проклятая старуха со столь цепкими лапами ещё не скоро придёт за ним и не отнимет вновь самое дорогое.

Надо отдать должное, Феникс понял всё без слов. Сначала тонкие чёрные брови изумленно приподнялись, а потом в его невозможно красивых глазах промелькнуло что-то похожее на жалость. Чувство, которое он никогда ранее ко мне не проявлял.

— Я думал, ты знала… Он давно болен, Селена, мне очень жаль…

Столь непривычная мягкость в обычно язвительном голосе полоснула не хуже ножа. Лучше бы ты и дальше насмехался…

Понимая, что мне надо срочно на воздух, я, как была — в домашних лёгких штанах и мятой рубахе, стремительно пошагала к двери. Кажется, Мари что- то прокричала, кажется, Феникс попытался меня перехватить, а на пороге неожиданно нарисовалсяРодриг и загородил мне проход… Но уже через пару минут я была на улице, даже погони не наблюдалось. Это хорошо, надо обо всём подумать в одиночестве.

Бывает три вида прогнозов:

Предсказание того, что всем хочется. Чтобы обнадёжить.

Предсказание того, что никому не хочется. Чтобы попугать.

И предсказание того, что на самом деле будет. Чтобы всех рассмешить.

Стас Янковский

Думаю, многие обращаются к Всевышнему только в момент самой великой боли. Вспоминают его тогда, когда немеет сердце, но в душе ещё теплится надежда на чудо… Мой момент настал сегодня. Я упала на колени перед самым могучим и старым дубом, обхватила руками вырезанное на стволе лицо древнего идола, упёрлась лбом в его лоб, и заревела. Громко так заревела, с подвыванием, как не плакала уже многие годы. Травники и целители испокон веков поклонялись Святому лесу, и эта школа не являлась исключением. Здесь тоже росла своя роща с живыми деревьями, к ним приносили подношения, возле них плакали, их о чём-то просили. Я подошла абсолютно к каждому живущему здесь: к тонкой гибкой осине, молодой красивой берёзе, можжевельнику, съела черную смородину, даже сорвала волчью ягоду и помяла её в пальцах, провела и размазала смолу сосны, прикоснулась губами к листьям земляники, глубоко вдохнула запах дикой розы, повязала ленточку на кедр и вытерла свои слёзы дубовыми листьями.

Роща была старой, немного затоптанной, но сохранившей свою атмосферу нереальности и абсолютного спокойствия. Будто ты на время скрылся в каменной крепости со звукоизоляцией.