Книга Убийства на радио, страница 17 – Марина Серова

— А не мог это быть просто несчастный случай, а не преднамеренное убийство? — спросила я и уточнила: — Я имею в виду наезд на Екатерину. Во-первых, шел сильный дождь, и даже, как вы отметили, была гроза. Во-вторых, дело происходило ночью, в неосвещенном месте. Гребенкина запросто могла и не увидеть скутер. Тем более что Екатерина закрывалась от дождя зонтом, а зонты очень даже ухудшают видимость и затрудняют обзор.

— Это все так, — кивнула Мирослава, — но дело в том, что был некий свидетель, мужчина или женщина, я точно не знаю. Так вот, этот свидетель утверждал, что скутер целенаправленно ехал прямо на Екатерину. Мало того что он не сбавил скорость, он, наоборот, еще и прибавил ее. Поэтому версия о том, что Гребенкина не заметила транспортное средство, отпадает. Это обстоятельство полицейские доподлинно установили.

— Так, а кто был этот человек, который видел наезд на Екатерину? — спросила я.

— Этого я не знаю, — покачала головой Лаврентьева, — да и никто из наших, кажется, тоже не в курсе. Полицейские вряд ли будут разглашать такие сведения до окончания следствия.

— Тоже верно, — согласилась я. — Вот у меня еще какой вопрос: сколько времени прошло между смертью Елизаветы Стрункиной и гибелью Екатерины Гребенкиной?

— Так, сейчас соображу. Значит, с тех пор как не стало Лизы, прошло месяцев восемь. Кажется, это было в ноябре, снега еще не было, были туманы, ну как обычно это бывает в Тарасове в это время года. А наезд на Катю произошел месяца через три с половиной примерно, перед мартовским праздником. Март тогда выдался теплым, снег практически весь уже растаял, днем было даже жарко, — сказала Лаврентьева.

— А с кем беседовали полицейские по поводу гибели Екатерины Гребенкиной? Со всеми сотрудниками радиокомпании? — спросила я.

— Да, разумеется. С теми, кто был непосредственно связан по работе с Екатериной, даже не по одному разу, — ответила Мирослава.

— О чем они говорили с вами? Какие вопросы задавали? — продолжала я уточнять.

— Вопросы были типичные, такие, какие и задают при дознании. Были ли у Гребенкиной недоброжелатели, не возникали ли у нее с кем-то серьезные конфликты, кто входил в число ее подруг или близких людей, ну и так далее в таком же духе, — сказала Мирослава.

— А что вы отвечали? — поинтересовалась я.

— Правду. Отвечала все как было. Я в число ее подруг не входила. По поводу недоброжелателей я тоже ничего определенного сказать не могла. Так только, в общих чертах. Ведь Екатерина по характеру была выдержанной, воспитанной, к своим непосредственным коллегам не цеплялась. Что касается каких-то там особых инцидентов, то я даже и не припомню ничего такого. Так, если уж по мелочи…

Лаврентьева замолчала.

— Ну мелочи тоже часто имеют значение, и подчас очень важное, — заметила я и уточнила: — Так какой же инцидент и с кем произошел у Гребенкиной, который вы считаете незначительным?

— Екатерина как-то раз повздорила с Георгием, продюсером нашей радиостанции. Она резко высказала свое недовольство по поводу его подхода к подготовке к интервью, причем это было сделано прилюдно. Гребенкина заметила, что в его перечне вопросов слишком много личных тем, которые не имеют отношения к профессиональной деятельности собеседника. А Георгий, почувствовав себя оскорбленным и задетым, ответил Екатерине, что она страдает «звездной болезнью» и слишком зазналась, полагая, что может диктовать свои условия. Он также намекнул, что она якобы пользуется покровительством известной личности и что только это позволяет ей оставаться на плаву. Екатерина не осталась в долгу и что-то такое шепнула Георгию. В этот момент его лицо побледнело, и он, казалось, потерял дар речи.