Книга Убийства на радио, страница 16 – Марина Серова

— Да, понимаю, — кивнула я.

На самом деле я и сама очень часто использовала подобные трюки, когда мне необходимо было изменить свой облик в процессе слежки за объектом во время своих расследований. Как правило, в этом мне здорово помогала Светка-парикмахерша, потому что у нее имелось в запасе столько разных париков, что ими можно было обеспечить состав любого театра: драматического или оперного. Кроме того, Светка мастерски делала нужный макияж, а когда мне нужно было пробыть в новом образе несколько дней, то во избежание всяких недоразумений подруга красила мне волосы. Ну и, конечно же, в подборе одежды, которая соответствовала бы ситуации, Светлане не было равных. После ее манипуляций я могла «прибавить» в весе несколько килограммов. Впрочем, когда мне нужно было срочно, вот сию минуту изменить свой привычный вид, то я бралась за дело сама. Благо все необходимое у меня всегда лежало в машине: парики, накладные части под одежду, артистический грим, способный прибавить несколько десятков лет.

— Один раз Екатерина устроила настоящий перформанс в картинной галерее, там как раз проходила выставка новых картин, — продолжала Мирослава. — Она явилась туда, конечно же, в темных очках, закрывающих половину лица, в винтажной шляпе, полностью скрывающей волосы, и в экстравагантном платье. При этом она говорила с акцентом, а какому-то посетителю объявила, что она только что вернулась с выставки из Лувра!

— А как этот случай стал известен вам, Мирослава? Об этом вам лично рассказала Екатерина? — уточнила я.

— Нет. Хотя мы с ней, конечно, были достаточно знакомы — все-таки занимались одним проектом, но наши отношения не выходили за рамки деловых. И общались мы с ней только сугубо по вопросам, которые касались нашей профессиональной деятельности. Однако дружбы между нами не было. Впрочем, Екатерина вела себя несколько отстраненно не только со мной. Пожалуй, единственным человеком, с которым она общалась более свободно, раскрепощенно, если можно так сказать, была Алевтина. Вот с Алей Гребенкина могла и посплетничать, и поперемывать косточки ближним. А про этот случай в вернисаже я узнала как раз из их разговора: Екатерина в лицах рассказывала ей, как все происходило, — объяснила Лаврентьева.

— Это она так развлекалась в свободное от работы время? — поинтересовалась я.

— Ну вроде того, — кивнула Мирослава.

— Так, ладно, давайте вернемся к разговору о наезде на Екатерину, когда ее сбил скутер. Полиции удалось выяснить, с какой целью Гребенкина вышла из дому в такой поздний час? — спросила я.

— Насколько я поняла, нет, не удалось. Дело в том, что в тот роковой вечер, вернее ночь, Екатерина вышла из дома в своем обычном образе, безо всяких прибамбасов, которые изменяют облик. На ней был кожаный брючный костюм темного цвета, а вот туфли-мокасины она надела ярко-красные. Да, и еще она взяла с собой зонт, тоже красного цвета, потому что в ту ночь шел дождь, и, кажется, очень сильный ливень. В принципе, Екатерина не приходила на работу в таком наряде, потому что появляться в экстравагантных вещах было ну не совсем удобно, она это прекрасно понимала, чувство меры у нее было. Но вот почему она решила одеться так для выхода в ту ночь — это так никто и не выяснил, — сказала Мирослава.