Книга Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола, страница 55 – Анна Лерн

рубахой с расстёгнутым на пару пуговиц воротом угадывались перекатывающиеся мышцы — сила, выточенная годами тяжелой работы или бесконечных схваток. Двигался мужчина плавно, почти грациозно, как большой хищник, знающий свою мощь. Несмотря на очевидную угрозу, исходящую от его фигуры, Малыш был по-своему привлекателен. Черты лица резкие, почти скульптурные: волевой подбородок, прямой нос, выразительные скулы. Густые, коротко стриженые тёмные волосы открывали высокий лоб. Через этот лоб наискось до виска тянулся белёсый шрам. Уши мужчины были немного деформированными, «помятыми», как это бывает у борцов, проведших не один час на ковре. Но даже эта деталь не портила его, а скорее добавляла суровой мужественности и какой-то дикой, необузданной харизмы. Взгляд Малыша был тяжёлым, внимательным и абсолютно спокойным. Он скользил по прилавкам и людям, не задерживаясь ни на ком конкретно. Но было ясно — от него ничего не ускользает. Мужчина шёл прямо к нашему лотку. И весь рынок следил за ним, затаив дыхание.

Тишина стала почти осязаемой, когда Малыш остановился прямо перед прилавком. Он не спешил говорить, сначала его тяжёлый взгляд пробежался по Броне, потом так же неторопливо осмотрел меня. Было в нём что-то оценивающее, но без явной агрессии. Скорее любопытство, смешанное с лёгким, почти незаметнымудивлением. Малыш словно пытался сопоставить то, что ему рассказали, с тем, что видел перед собой. Затем его взгляд переместился на бумажные фонарики, задержался на аккуратно расставленных банках с краской. За спиной мужчины нетерпеливо топтались уже знакомые нам трое парней. «Приплюснутый» криво усмехнулся и подался вперёд, тыча в нас пальцем:

— Вот они, Малыш! Грязные…

Но договорить не успел. Не поворачивая головы, Малыш чуть заметно качнул подбородком в его сторону и бросил коротко, но с такой ледяной властностью в голосе, что подпевала тут же осёкся и попятился:

— Я не нуждаюсь в объяснениях, Гарри. Просто помолчи сейчас.

Голос у Малыша был низкий, с хрипотцой, но слова он произносил чётко и на удивление грамотно, без базарной брани. В его манере держаться, несмотря на очевидную принадлежность к криминальному миру, проскальзывало нечто от человека, знающего себе цену и не нуждающегося в лишней демонстрации силы. Да, Малыш был нагловатым, но в его наглости не было хамства. Мужчина снова перевёл на нас взгляд, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки.

— Итак, это вы, те самые девицы, что решили нарушить порядок у меня на рынке?

Вопрос прозвучал без явной угрозы, скорее с плохо скрываемым интересом. Малыш чуть склонил голову набок, продолжая нас разглядывать.

— Только вот «порядок» у вас какой-то странный, — Броня оглядела его внушительную фигуру с ног до головы. — Ваши молодчики больше похожи на шайку мелких пакостников. Они нам угрожали, пытались испортить имущество. Это вы называете «защитой»? Расправляться с теми, кто-то не хочет платить дань непонятно за что?

На мгновение в глазах мужчины мелькнуло удивление, которое тут же сменилось чем-то другим — вниманием и оценкой. Его губы тронула едва заметная, почти хищная усмешка.

— А ты остра на язык, — наконец протянул Малыш с задумчивым любопытством. — Редко кто решается говорить мне такое в лицо.

— Правду говорить легко, — хмыкнула Броня, сложив на груди руки. — Как и воевать с женщинами.