Книга Запрет на любовь, страница 83 – Екатерина Ромеро

– На. Я его нашел у ворот дома Риччи.

Протягивает мне паспорт, и я благодарно киваю:

– Спасибо.

– Не за что, – Владимир отвечает коротко, жадно затягивается сигаретой, а я осторожно касаюсь руками свитера. Это не моя вещь. Она мне не принадлежит, впрочем, как и моя жизнь теперь.

Я словно мячик, которого передают из рук в руки. Сначала Лидия Ивановна, потом Риччи, потом Анфиса, потом снова Риччи, и вот теперь… Владимир. Я только сейчас понимаю, что я ему принадлежу. Я его. Черный меня себе забрал.

Поднимаюсь и осторожно подхожу к Владимиру, который курит у окна. Беру его за руку, прикладываю его ладонь к своей щеке, целую.

Хочется плакать, но, кажется, Вова лучший хозяин из всех, которые у меня были. Хозяин. Да, он мой хозяин. Никто не делает добро просто так.

***

Это было чертовски рискованно, нагло и в каком-то роде даже безбашенно – ввалиться к богатому олигарху, уничтожить его дом и его самого. И да, пожалуй, я немного недооценил людей Крутого. Они абсолютно точно оправдывают свое название “Стая”, потому что их повадки волчьи, они работают слаженно, сгруппированно и без заминки.

Конечно, я буду должен Крутому за помощь и помогу в случае необходимости, но сейчас меня больше заботят Оля и ее судьба.

И вот она вроде спокойно сидит и пьет чай у меня на кухне, да только спокойствием там и не пахнет. Глаза напуганные, дерганая вся, за паспорт держится обеими руками. И этот свитер мой слишком большой для нее, то и дело спадает с плеча.

Нет, я ожидаю всего от Оли: истерики там, слез, – вот только не того, что через минуту девочка поднимется и сама подойдет ко мне, возьмет меня за руку и поцелует ладонь. Котенком потрется об нее.Бледная, потерянная какая-то, и мне так хочется подойти и просто обнять ее, но я сдерживаюсь. Оля не хочет никаких прикосновений, так что засунь свое желание, Владимир, куда подальше.

– Что ты делаешь, Оль?

Она не плачет, но в ее глазах какая-то обреченность и адская тоска.

– Я благодарна тебе за то, что ты меня спас. Спасибо. Ты мой хозяин теперь. Я тебе принадлежу, Владимир, – говорит просто убитым тоном, а я охреневаю от услышанного. Хочется материться вслух.Вот что Оля себе надумала? Ну приехали.

Странный разговор, странная ситуация, и вообще… Оля плачет. Вижу, как покатились слезы по ее щекам, и впервые не нахожу что сказать. Какой-то ком застревает в горле. Вот что она городит? Я что, спасал ее для того, чтобы она меня хозяином звала? Чтобы сделать ее своей собственностью?

Конечно же, нет. Ни разу, черт, да я вообще… Чувствую себя скотиной. Именно так Оля и думает. Я ведь бабло за нее отвалил, мы познакомились в борделе, где она была кем-то вроде рабыни, а я был клиентом.

И теперь она что считает, раз я ее забрал у Риччи, который ее купил, то она мне принадлежит, как кукла или какая-то наложница? Блядство, это уже перебор.

Беру ее за руки, легко сжимаю.

– Оля, посмотри на меня.

Ловлю ее нефритовые зеленоватые глазки, настороженные, она готова к любому исходу событий. И не похожа Оля уже на ту колючку, которая огрызалась мне в нашу первую встречу. Она устала, и, похоже, ей нужна передышка.

– Я не твой хозяин, а ты не моя собственность. У нас вообще не такие отношения, малышка.

– А кто я для тебя? Шлюха? – спрашивает осторожно, и мне ой как хочется взять ее и хорошенько встряхнуть, но я сдерживаюсь. У нее шок, она вон едва на ногах еще стоит.