Книга Заплати за любовь, страница 90 – Екатерина Ромеро

Это уже потом, спустя где-то месяц, до меня дойдет, что Нюта все же у бабушки тогда скрывалась, а я был настолько в ауте, что не увидел очевидного.

Бабка ее прятала, нашла бы место, Нюта сама не хотела видеть меня, и могу ли я осуждать ее за это? Нет. Мне не за что ее вообще осуждать, только себя.

Упрекать, винить, ненавидеть, но что бы я ни делал, Фиалка моя не возвращалась, а я просто существовал дальше.

Без семьи, без целей, вроде как женат, но без супруги, ничейный, как дворняга-пес.

Я едва не завыл, когда Нюта про девочку ту мне сказала, потому что испугался, я подумал, что она ее.

Успела уже заново выйти замуж и родить, и это было страшно. Я в жизни мало чего боюсь, а этого до чертей испугался. Наверное, потому, что я конченый эгоист, потому что ревную и не хочу ее ни с кем делить. Все еще. Даже спустя годы.

Я женат на Фиалке, она мне жена, и пусть мы физически разбежались, но у нас общая фамилия и все еще штамп в паспорте, хотя Нютка даже кольцо обручальное не носит. Выкинула, наверное, не нужно. А я ношу. Мне так лучше. Не знаю даже почему. Ни разу не снимал его.

Мирося. Эту крошечную девчушку так зовут, и Нюта за ней ухаживает. Маленькая блондинка с веснушками и зелеными глазами. Она нежно зовет Нюту “няней”, и от соседок по палате я узнаю, что реальная мать девочки отказалась от нее. Вот так просто, оказывается, так можно, а я и не знал.

У нас с Нютой ведь тоже должна была родиться девочка. Была бы уже точно такая же по возрасту, как и Мирося, и мне тоже больно, я ведь не каменный.

Нюта злится, винит меня во всем, знаю, но все равно. Я тоже тогда дите потерял, конечно, с женским горем не сравнится, но и мне было больно. Второй раз за годребенка лишаться было уже перебор.

И если о первом я не знал, пока Сонька не сделала без согласования аборт, то второго малыша я уже ждал, игрушки ему начал покупать, подготовил комнату. И это был наш общий с Нютой ребенок, которого я хотел, которого очень ждал.

***

Я беру больничный, с трудом, но все же договариваюсь с заведующей. Скрипя зубами, Анжела Ивановна входит в мое положение, и вскоре я фактически перебираюсь в больницу к Миросе.

У нее все время температура, но лекарства и правда помогают, с каждым днем маленькой становится лучше, а еще нам приносят продукты. Какие-то волонтеры, но я быстро понимаю, что это люди Вадима, и некоторых из них я видела раньше. Это мужчины из его фирмы, и они целенаправленно идут к нам с Миросей.

– Нам ничего не надо.

Мне неловко и стыдно, в пакетах фрукты, детские смеси, какая-то одежда, игрушки, и я знаю, что это все от Викинга. Все нужное, но у меня руки горят, не могу взять. Потому что от него.

– Мне сказали просто предать. Если не надо – выбросите или отдайте тому, кто нуждается. Тут все свежее. Об этом не думайте.

Это был Федор. Не особый любитель спорить, да и я долго не сопротивляюсь, потому как Миросе все это надо, а мне трудно одной, как ни крути.

Да, мне стыдно до ужаса, что принимаю от Вадима всю эту заботу, но и не взять не могу. Малышка и игрушки просит, и вещи ей требуются, и еда, витамины. Не понимаю только, зачем он это делает, я уже ничего не понимаю.

– Аня, а когда тот дядя снова придет?

– Какой дядя?

– Он сказал, его зовут Викинг. Как из мультика. Из суловых земель.