Книга Заплати за любовь, страница 60 – Екатерина Ромеро

Есть еще кое-что. На кухне я нахожу еще теплый завтрак и небольшой пакетик на столе. В нем коробочка, внутри которой маленькие золотые сережки в виде фиалок. Такие нежные и красивые, еще с этикеткой, и, осторожно закрыв коробочку, я все складываю в пакет и оставляю как было.

Кажется, Вадим кому-то подарок купил и забыл. Так спешил уйти из дома, чтобы не пересечься со мной, что даже не взял с собой эту вещь.

Интересно, для кого эти сережки? Наверное, для его сестры Стеши. Да, Вадим упоминало ней. Возможно, у нее день рождения или он просто захотел порадовать сестру.

Я беру свой завтрак на поднос и прячусь в спальне, прихватив по пути книжку. Кажется, теперь мы так и будем жить. Даже не разговаривая.

***

Я слышал ее. Не хотел, но прирос в углу за дверью, когда услышал от Нюты свое имя. Она так плакала, когда говорила о нас. О том, как ей хреново жить со мной, как она мучается и страдает. Она назвала этот дом тюрьмой, а я, видать, палач для нее, что просто вывело из себя.

Она мне этого не говорила ни разу, а подружке своей выложила, точно на исповеди, все. Я хотел поддержать Нютку, привез ее однокурсницу, но сделал только хуже. Себе. Лучше бы я этого не слышал и не знал, не понимал, что она на самом деле чувствует рядом со мной.

Мне стало херово, аж больно внутри. Мучается она со мной тут, терпит, боится, и, кажется, хоть месяц, хоть год пройдет, ни хера не изменится, один хрен.

Я тоже себе брак не так представлял, но я думал, думал… неважно. Ни хера не выходит, и я вышел за дверь, чтобы больше этого не слышать. Захотелось курить и нажраться, но последнего позволить себе не мог. Сегодня куча дел, но теперь я хотя бы знаю, как хуево Нютке здесь живется. Со мной.

– Че там, Вадим, порядок?

– Паскудно.

– Почему?

– Потому что моя беременная жена считает, что живет здесь со мной, как в тюрьме, насильно.

Пашка покачал головой. Он, конечно же, понимал, каково нам, а я не знал уже, что мне делать.

– Вадим, скажу банальщину: извинись.

– Она не простит. Ни за что не простит!

– И что? Ты счас не психуй, а послушай дядю Пашу: все равно извинись, не то вы себя окончательно закопаете.

– Давай тут на контроле, Паш.

Я вытер слезы и погнал на работу. Мне стало херово как никогда. Нюта не была готова ни к браку, ни тем более к ребенку. Она слишком молодая и, похоже, никогда меня не простит. Так и будет шарахаться всю жизнь, но тогда почему она ревела и говорила, что я ее не трогаю?

Почему плакать хоть из-за этого-то теперь? Не этого ли она хотела, я не знаю. Вот как ее понять? Дурдом «Ромашка», блядь.

До вечера я на работе и впервые домой не спешу. Не хочу сорваться и наговорить ей лишнего, вспылить.

Это на работе мне легко пацанов своих строить, потому что это двухметровые бугаи, а дома Фиалка моя хилая беременная,и я не знаю, не хочу скандалов, на это сил просто нет.

Нюта носит моего ребенка, но это все не только для малыша. Неужели не видит? Не понимает… нет, конечно. Нютка во мне только насильника видит, потому и ревет, хоть мне и не показывает.

Молчит обычно, я даже ни разу не видел ее улыбку за все это время! Задумчивая, тихая, спокойная. Либо грустная, забитая, переживающая о будущем.

Не знаю, как оказываюсь в ювелирке. Ноги сами как-то сюда принесли. Хочется Нюту порадовать, и нахожу эти сережки. Золотые фиалки с фиолетовым камнем, маленькие гвоздики под ее цвет глаз, они ей идеально подойдут.