Книга Взломай моё сердце, Уолтер, страница 94 – Криста Раэль

Мужчина одним шагом сократил расстояние между нами и, резко замахнувшись, влепил мне пощечину, от которой я пошатнулась, словно земля ушла из-под ног. Я инстинктивно прикоснулась к месту удара, ощущая пульсирующую боль, и с дрожьюпосмотрела на отца. Его взгляд был холодным и непреклонным, и я почувствовала, как страх охватывает меня всё сильнее.

Он ударил меня.

Папа никогда не поднимал на меня руку. Что изменилось? Я выросла? Мысленно я усмехнулась с этого.

Щека горела, тело покрылось мурашками, а меня трясло.

— С этого дня ты под домашним арестом, — сухо проговорил он, — Только университет и балет.

Я хотела возразить,но отец остановил меня.

— Теперь с тобой всегда будет наш водитель — Роберт, — закончил разговор мужчина, — Можешь идти.

Я выскочила из его кабинета, в слезах, и, дойдя до своей комнаты, захлопнула за собой дверь. Рухнув на кровать, я схватила подушку и, прижав её к лицу, начала всхлипывать, не в силах остановиться. Внутренний крик, который я глотала, не мог облегчить боль, а потому слёзы продолжали катиться по моим щекам, как нескончаемый поток, унося с собой все силы и оставляя только отчаяние.

Через несколько минут, всхлипывая и вытирая лицо, я села за столик. Моё отражение в зеркале выглядело измотанным, но я принялась доставать косметику.

Взяв тональный крем, я аккуратно выдавила немного на руку. С дрожащими пальцами я приступила к тому, чтобы замаскировать ссадину от пощёчины, которая всё ещё пульсировала болью. Крем ложился на кожу плотным слоем, и я осторожно растушевывала его, стараясь скрыть все следы удара. Каждое прикосновение к покрасневшему месту вызывало лёгкую боль.

В зеркале ссадина постепенно исчезла под слоем косметики.

Быстро собравшись, я сложила в сумку все вещи и вылетела пулей в гараж. Взяв ключи от своей машины, открыла ее и завела. Лишь бы успеть до прихода Роберта. Не хочу везде ездить с ним.

— Ну привет, малыш, — проговорила я своей машине.

Рокот двигателя разнесся по комнате, что заставило меня улыбнуться. Выехав со двора, я включила свой плейлист, в котором первой песней была «Halsey — Lie».

— Как же я скучала по этому, — крикнула я, уверенно объезжая автомобили и разгоняясь.

* * *

Я стояла у двери балетной студии, смотря на своё отражение в стекле, и вздыхала с раздражением. Балет. Это не то, что мне нравилось, не то, что я выбирала сама. Отец, конечно, считал, что это идеально подходит для меня. «У тебя есть талант, ты обязана развиваться», твердил он на протяжении последней недели, но я видела в этом лишь попытку подогнать меня под его идеалы.

Я любила танцевать, да, но не так. Не в этих строгих рамках, не в жёстком ритме студии, где всё должно быть идеально, где каждое движение было почти математическим уравнением. Я хотела свободы, хотела двигаться под музыку, не думая о том, правильно ли поднята нога или насколько ровно вытянуты руки.

Когда я вошла в зал, меня охватило чувство отторжения.Всё было слишком стерильным. Белые стены, зеркала, через которые пространство казалось ещё больше, блестящий паркет — всё это напоминало мне место, где эмоции не нужны, где царят только правила. Я огляделась. Остальные девочки уже стояли у станка — хрупкие, с тонкими запястьями и идеальными пучками на головах. Они тихо перешёптывались, иногда бросая на меня взгляды. Мне казалось, что в этих взглядах был лёгкий вызов — как будто они сомневались, что я здесь справлюсь.