Книга Бар «Сломанный компас», страница 66 – Тея Морейн

— Прямо сейчас я хочу просто запомнить тебя. Такой. Светящейся. Моей.

— Я твоя. — Голос Леи дрогнул. — И всегда была.

Они медленно пошли дальше — туда, где уже ждала Лив… и нечто куда большее, чем просто вечер. Там, где лепестки, дым, и красное сияние посёлка сменят дыхание ночи.

Они уже почти подошли к дому, когда Лея остановилась.

— Ром… слышишь?..

Где-то вдали звучала музыка — живая, весёлая, почти как шёпот лета в середине весны. И вдруг…

— Папааааа!— знакомый голос раздался неожиданно.

Из-за поворота выбежала Лив. На ней было лёгкое платье, в руках — огромная корзина лепестков. Она смеялась, кружилась, бросая их в воздух, как будто это был волшебный снег.

— Ты готов?!

Роман застыл. Лея обернулась к нему с удивлением, а он… он уже знал.

За Лив пошли остальные. Девочки из бара, парни, даже Грета с корзиной пирожных и бокалом шампанского в руке. Эрик махал рукой с пультом в руке. И в тот момент, когда Лея только хотела что-то сказать…

ФЬЮ-ШШШ-БАМ!

Небо вспыхнуло. Красное. Бархатное. Огненное. Над посёлком пронеслись алые фейерверки, дымы окрасили улицу в багряный, как будто всё дышало одним пульсом — их пульсом.

— Лея…— Роман остановился.

Она повернулась к нему — волосы развевались на ветру, лепестки застряли в прядях, глаза были полны света и удивления.

— Что?..

Он медленно опустился на одно колено. Все замерли. В небе осталась тишина. Только дыхание. Только он и она.

— Ты — свет, который вошёл, когда я думал, что всё кончено. Ты — дом, который я не заслужил, но каждый день благодарю, что он мой. Ты — моя семья, моя Лея. И если ты согласишься быть моей женой — я обещаю делать всё, чтобы ты никогда не пожалела.

Он открыл коробочку. Кольцо мерцало в тусклом свете фонарей и алых бликов неба.

— Выйдешь за меня?

Лея прикрыла рот рукой, слёзы сразу побежали по щекам, и она не могла ничего сказать. Только кивала, кивала, снова и снова.

— Да. Да. Чёрт возьми, да!

Все закричали, раздались хлопки, фейерверки взмыли в небо с новой силой, а Лив, смеясь, обняла их вместе.

— Мама и папа теперь официально?— прошептала она.

Лея смотрела на него — своего мужчину, своего солдата, своего спасителя.И больше никогда не собиралась отпускать.

^Лея

Я всё ещё дрожала. Не от холода — напротив, весенний воздух был тёплым и терпким, как глоток вина. А от того, как он смотрел на меня. Как будто в первый раз. Или в последний.

Роман закрыл за нами дверь дома и прислонился к ней, не отрывая взгляда.

Я стояла посреди комнаты, чуть запыхавшись от бега, от эмоций, от фейерверков в небе и в груди.

— Повернись, — его голос был низким. Хриплым. Почти приказывающим.

Я подчинилась.

Его руки медленно коснулись молнии на спине платья. Медленно. Терпеливо. И всё-таки так жадно. Он расстёгивал её, сантиметр за сантиметром, будто открывал сундук с самым драгоценным. Его пальцы касались кожи, и я чувствовала — он не просто раздевает меня. Он рисует. Запоминает.

— Это место… — прошептал он, целуя у основания шеи. — Ты всегда замираешь, когда я касаюсь его.

— Ром… — я выдохнула, слабо.

— А здесь, — поцелуй чуть ниже, — ты начинаешь дрожать.

Он провёл языком по линии лопаток, и я уже не могла стоять ровно.

— И тут, — его руки скользнули по бокам, — ты всегда просишь ещё.

Платье упало на пол, и я стояла перед ним в белье, с растрёпанными волосами и румянцем на щеках.