Книга Бар «Сломанный компас», страница 26 – Тея Морейн

Потому что Лив упрямая.

Потому что Лив с характером.

Потому что Лив — моя дочь.

Открываю дверь и вижу её.

Сидит за стойкой. Чешет нос. Лапает картошку, как будто это не еда, а арт-объект.

Рядом — она. Лея.

Смеётся. Голову наклонила к Лив, как будто это её родная девчонка, не моя.

И в груди что-то…

Чёрт, я не знаю, как это описать. Тепло. Страшно. Странно. Неудобно.

Будто в броню попала пуля — и не пробила, но ты всё равно пошатнулся.

— Лив, — голос сорвался жёстче, чем хотел. — Мы договаривались.

— Ну да. Но у Леи картошка. — Пожимает плечами.

Боже, ты в мать. Упрямая, как булыжник.

И глаза такие же.

— Спасибо, что присмотрела, — выдохнул я.

И глянул на Лею.

Как она на неё смотрела… как будто у них уже давно что-то своё.

А ведь я даже не знаю, как Лив к ней привязалась так быстро.

А потом — понял.

Лея не делает вид. Она просто есть. И это пиздец как редкость.

— Ты не должна была…

— Но я захотела, — отвечает. Слишком спокойно. Слишком легко.

Чёртова женщина. Всё делает, как хочет. И вечно заставляет меня чувствовать.

— Папа флиртует, — шепчет Лив и улыбается.

Вот теперь я реально сдался.

Вот теперь, если бы это был бой, — я бы поднял руки вверх и признал поражение.

И если честно — не был бы против снова проиграть.

* * *

Сначала я просто зашёл — как обычно.

Просто проверить, просто глянуть, просто пройтись по залу и сделать вид, что мне не плевать, кто чем тут занят.

Но стоило открыть чёртову дверь с заднего входа — я услышал смех.

Не просто смех— хаос. Болтовня. Стонущие “о боже, ну и жара”. Кто-то шипел на шоты, кто-то ржал так, что я подумал — у нас кто-то блеванул на коньяк.

— …ну вы видели, как он на неё смотрел?! Как будто она — последний кусок пиццы в армии! — это Кэсс. Узнаю по тону.

— Я б на её месте уже давно забрала бы его себе, — это, скорее всего, Мэг.

— А она такая “ой, ничего не было”, ну да, конечно, — фыркает кто-то третий, и я слышу, как сыплется лёд.

— А он вчера так бровь поднял, когда она засмеялась… ну я вам отвечаю, он влюблён, он просто ещё не понял, — Майло.

Я прикрыл дверь, отступил в тень и скрестил руки на груди.

Интересно, если я сейчас резко кашляну — кто из них обосрётся первым?

Но… не кашляю.

Просто слушаю.

— Лея, бедняжка, даже не подозревает, что у неё уже фан-клуб в городе.

— Да она подозревает. Видели, как она в платье вчера пришла? Это ж был выстрел в сердце, не меньше.

— А Роман? У него на лице всё написано! Просто он из тех — сначала сдохнет, потом признается.

— Я б хотела, чтоб он меня так смотрел… — шёпот, и дальше уже хохот.

Я ухмыльнулся.

Честно?

Меня раздражает то, что они правы.

Я выхожу в зал. Тихо. Не торопясь.

И вот она — за стойкой, завязывает волосы в пучок, что-то бормочет себе под нос, не замечает меня сразу.

А потом поднимает глаза.

И улыбается.

— Ты чего такой довольный? — спрашивает Лея, вытирая стойку.

Я опираюсь на бар, киваю в сторону кухни:

— А у тебя тут весело. Сплошной серпентарий.

Она прикусывает губу, глаза расширяются.

— Ты всё слышал?!

— Хмм, не всё. Но про “пиццу в армии” особенно зацепило.

— О боже…

И тут…

— ООООООООООООО!— разносится гул из кухни, будто футбольный матч кто-то выиграл.

Я закатываю глаза.

Лея прикрывает лицо руками.

— Он рядом с ней! Они стоят рядом! Всё, свадьба, беременность, крестины, списываемся в чат родни!— это явно Кэсс.