Книга Не приближайся!, страница 84 – Лилия Левицкая

— Она мне… она мне не сдалась, — услышала я отчаянный крик Матвея.

Я поспешила уйти, не желая слышать больше, не желая быть пойманной. У меня пересохло в горле. Он сопротивлялся. Он не хотел этого. И все равно… все равно его ломают. Как меня. Только по-другому.

Я бросилась на кухню, где царила суматоха. Петровна тут же нагрузила меня тарелкой с изящными канапешками — маленькие произведения искусства на шпажках.

— Отнеси их в гостиную! Быстро! Гости уже здесь!

Я взяла тарелку дрожащими руками. Гостиная.

Я медленно пошла по коридору. Чем ближе я подходила к гостиной, тем сильнее колотилось сердце. Переступив порог, я вошла в залитую светом комнату. Все взгляды на мгновение обратились ко мне, несущей еду. Я старалась не поднимать глаз, просто сосредоточиться на тарелке в руках.

Поставила тарелку на низкий столик. Начала расставлять канапе, стараясь, чтобы руки не дрожали слишком заметно.

Разговор возобновился. Я услышала знакомый властный голос — отец Матвея. Он обращался к отцу Лизы.

— …а дети-то наши, Андрей Евгеньевич, как мне кажется, прекрасная пара получаются, а? — тон был добродушным, но слова — острыми, как бритва. — И правда, неплохо было бы, чтобы и наши дела с вашими как-то… слились. Укрепились, так сказать, через наших детей.

Меня обдало жаром. Вот оно. Я только что слышала, как Матвей сопротивлялся этому. И вот его отец произносит это открыто, при всех. Я замерла над тарелкой, невольно подняв голову.

Мой взгляд скользнул по комнате и наткнулся на него. Матвей сидел в кресле. Он только что слушал своего отца, и его лицо, которое я видела мельком в коридоре, было напряженным. Но в тот самый момент, когда наши взгляды встретились, что-то изменилось. В его глазах промелькнуло узнавание, а затем… злость.

Я увидела в его взгляде решение. Жестокое, мгновенно.

Отец Матвея снова заговорил:

— Матвей, сын? Ты что скажешь? Как тебе идея?

И тут Матвей ответил. Его взгляд не отрывался от меня. На его лице появилась едва заметная, жесткая улыбка.

— Я? — его голос прозвучал громко и отчетливо, перекрываялегкий звон посуды. — Да, пап. Думаю, неплохая идея. Лиза прекрасная девушка. Он сделал это. Согласился. Принял свою судьбу. И я не сомневалась ни секунды — он сделал это назло мне.

Руки меня не слушались. Тарелка с канапе выскользнула из ослабевших пальцев.

С грохотом она ударилась о пол. Канапе, маленькие, разноцветные, с соусами и зеленью, разлетелись по белоснежному, пушистому паласу. Красные, зеленые, желтые пятна растеклись по идеальной белизне.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Все взгляды, только что прикованные к Матвею, теперь устремились на меня. На беспорядок, который я создала. На мою униформу служанки, запачканную брызгами соуса.

Я стояла, застыв от ужаса и боли. Глаза поднялись сами собой. Я увидела лица присутствующих — шок, раздражение, удивление. А затем… Я увидела Лизу. Она сидела рядом с Матвеем, ее родители смотрели на ковер с недоумением. Но Лиза смотрела на меня. На ее губах играла тонкая, едва заметная улыбка. В ее глазах светился триумф. Победный взгляд. Я, Мира, просто служанка, только что опозорилась перед всеми. А она, Лиза, будущая "прекрасная пара" для Матвея, сидела здесь, в тепле и комфорте, и наблюдала за моим падением.

Эта улыбка, этот взгляд — они сломали последнюю преграду. Слезы хлынули из глаз, жгучие, неудержимые. Чувство стыда, унижения, боли от его предательства, от его мести — все смешалось в одном ужасном комке. Я не могла оставаться здесь ни секунды.