Книга Не приближайся!, страница 55 – Лилия Левицкая

Смена закончилась поздно. Голова гудела от усталости. Я отказалась от ужина для персонала. Я быстро переоделась в свою одежду и, стараясь остаться незамеченной, выскользнула за ворота. До автобусной остановки было идти минут пятнадцать.

Я прошла уже половину пути по тихой, обсаженной деревьями аллее, ведущей от особняка к шоссе, когда позади раздался звук машины. Я не обернулась, лишь ускорила шаг. Машина быстро нагнала меня и резко затормозила рядом, обдав пылью.

— Мира!

Я замерла, но не повернулась. Сердце снова застучало где-то в горле.

— Садись, я тебя подвезу.

— Не нужно, спасибо, — бросила я через плечо, продолжая идти. — Я дойду до остановки.

— Не дури, Мира, уже темнеет. Садись.

Он вышел и шагнул мне наперерез, преграждая путь. Я остановилась, с вызовом глядя на него.

— Оставь меня в покое, Матвей. Я устала.

— Не оставлю. Пока не узнаю, от чего ты бегаешь от меня, как от чумы?

— А как я должна себя вести? — голос сорвался. — Ты… Ты можешь просто отстать? Мне нужно к Дане, он ждет! — Последнее я выпалила скорее от отчаяния, чтобы он отстал, чтобы уколоть его.

Лицо Матвея потемнело. Он шагнул еще ближе, его глаза опасно сверкнули.

— К черту Даню! — прорычал он, схватив меня за плечи. Его пальцы крепко сжали ткань моей куртки. — К черту их всех!

Прежде чем я успела осознать происходящее или вырваться, он притянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем. Грубым, требовательным, собственническим. В нем была вся его накопившаяся злость. Я замерла, шокированная его напором, чувствуя вкус его губ и горечь своей беспомощности.

Он отстранился так же резко, как и напал, тяжело дыша. Его глаза горели, он не отпускал мои плечи.

— Ты мне нравишься, Мира, — выдохнул он, глядя мне прямо в глаза. Голос был хриплым от эмоций. — Слышишь? Ты мне очень нравишься!

Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Воздух застрял в легких.

— Что? — еле слышно прошептала я. Голова кружилась. — Я… тебе нравлюсь? Но ты… Ты же ненавидишь меня!

Он не дал мне договорить. Снова наклонился, но на этот раз его губы коснулись моих мягче, нежнее. Этот поцелуй был другим — не требовательным, а скорее просящим, полным растерянной нежности и чего-то еще, чего я не могла пока понять. Он целовал так, словно пыталсябез слов передать все то, что не мог или не умел сказать.

Когда он снова отстранился, в его глазах все еще плескалась буря, но уже не такая разрушительная.

— Садись, — повторил он уже тише, но твердо. — Я отвезу тебя домой.

Я была слишком ошеломлена, чтобы спорить. Слова застряли в горле, ноги подкашивались. Молча, как во сне, я позволила ему усадить меня в машину. Дорога до моего дома на окраине города прошла в оглушающей тишине. Я открыла окно наполовину.

Ветер бил в лицо, но не мог заглушить бешеный стук моего сердца и эхо его слов: "Ты мне очень нравишься".

Машина остановилась у знакомого подъезда старой пятиэтажки. Я протянула руку, чтобы снять ремень. Он тоже отстегнул свой. Наши пальцы соприкоснулись, и по телу пробежала дрожь.

— Мира!

Мы оба обернулись. У подъезда стоял… Не может быть! Даниил? В его голосе слышалось беспокойство и облегчение.

Он шагнул к нам.

— Я звонил вчера, и сегодня приходил к твоему дому, но никто не ответил. Я волновался! — он перевел взгляд с меня на Матвея и его дорогую машину, на его лице появилось удивление и настороженность. — А вы откуда?