Книга Не приближайся!, страница 54 – Лилия Левицкая

— Хорошо. Очень хорошо, что понимаешь, — медленно произнес Владислав Петрович, его взгляд был подобен льду. Он откинулся на спинку массивного кресла, не сводя с меня глаз. — Не забывай свое место, Мира. И свои обязанности. У моего сына есть будущее, которое тщательно спланировано, и в этих планах нет места для… недоразумений.

"Недоразумений". Это слово резануло слух, как осколок стекла. Значит, вот кто я для него. Не человек, не девушка, а просто "недоразумение", которое может помешать его планам. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пряча руки под передником.

— А теперь иди, — его голос не потеплел ни на градус. — Работы много.

Я молча кивнула, не смея поднять глаз. Развернулась и пошла к двери, чувствуя его тяжелый взгляд спиной. Выйдя в коридор, я прислонилась к прохладной стене, пытаясь отдышаться. Унижение горело на щеках, смешиваясь со стыдом и бессильной злостью.

Он прав. Он во всем прав. Кто я такая, чтобы даже думать о Матвее? Наивная дурочка, поверившая в сказку на одну ночь. А реальность — вот она: холодный взгляд хозяина, его унизительные слова.

Я вернулась в подсобное помещение, где оставила ведро и тряпку. И продолжила работу.

Перед глазами образ Матвея. Его улыбка, его глаза… И тут же — ледяное лицо его отца. Лучше бы я раньше ненавидела Матвея, а он меня. И не было вчерашнего дня.

Нужно держаться подальше. Просто выполнять свою работу, не поднимать глаз, не попадаться на пути. Особенно — на пути Матвея. Это единственный способ выжить здесь и не потерять работу. Работу мамы.

День тянулся монотонно и серо. Я погрузилась в работу с головой. Мытье полов, чистка серебра, стирка, глажка.

Сложнее всего было избегать Матвея. Дом был большой, но не настолько, чтобы наши пути не пересекались. Несколько раз я почти сталкивалась с ним в коридорах или на лестнице. Я научилась мастерски уворачиваться: резко сворачивала в сторону, бормотала извинения, не поднимая глаз, и спешила дальше, словно за мной гнались.

В конце рабочего дня я несла стопку свежевыглаженного белья на второй этаж. Голова была занята перечнем следующих дел, и я, повернув за угол коридора, чуть не врезалась прямо в Матвея. Стопка белья покачнулась, верхняя простыня соскользнула на пол.

— Ой! — вырвалось у меня. Я инстинктивноприсела, чтобы поднять ее.

— Мира! Осторожно. — Его голос прозвучал совсем рядом. Слишком рядом. Рука Матвея на долю секунды коснулась моей, когда он тоже наклонился за простыней.

Я отдернула руку, как от огня. Подняла голову и встретилась с его взглядом.

— Мне кажется или ты меня избегаешь? — тихо спросил он, не давая мне уйти.

— Я… я работаю, Матвей, — пролепетала я, снова опуская глаза на белую ткань в моих руках. — Мне некогда.

— Некогда даже поздороваться? Мы же… вроде как зарыли топор войны? — пошутил он — Что случилось, Мира?

Его вопрос повис в воздухе. Слова его отца, холодные и унизительные, звучали в ушах набатом: "Не забывай свое место", "недоразумение".

— Мне нужно идти, — твердо сказала я, голос предательски дрогнул. Я выпрямилась, прижимая белье к груди, как щит. — Пожалуйста.

Я сделала шаг, чтобы обойти его. Он не стал меня удерживать.

Добравшись до бельевой, я прислонилась к двери, закрыв глаза. Сердце колотилось. Я избежала разговора, но какой ценой?