Книга Чистое везение, страница 89 – Марьяна Брай

Вечером я притащила к воротам склада две пары брюк и свой плащ, потому что бегать «до ветра» вечерами и ночами в белых рубашонках слишком уж заметно.

Андрей и Ефим долго спорили, кто из них будет ходить в настоящих чёрных, а не тёмно-зелёных из моего платья штанах. Потом, вспомнив, что и рубаха у них одна на двоих, успокоились. Я же, поняв, что еще одну не найду, надкусила и оторвала подол от своей рубашки, в которой, как в платье, ходил более сговорчивый Андрей.

— А мы чего же? Так и будем краниками трясти? Коли нас тут накроют, мы и убежать не смогём: мало радости с голой жопой через забор-то сигать. Эх-х, мало, — качая головой, по-взрослому драматично, чуть ли не по слогам протянул Мишаня.

— Делаю, что могу. Ваше точно не отстирать бы. Да и вшей в них столько, что начни их стирать, они сами из лохани будут выскакивать, — ответила я. — Погодите, я ещё чего-нибудь найду. И пошью.

— Ты одна там копаешь? А помощников совсем неточки? — заинтересовался Костя.

— Нет, совсем нет. Пока. Вот вас легализую, тогда вместе будем.

К Варе в комнату за ключами я забраться так и не решилась.

На следующее утро я пришла к воротам, чтобы сообщить, что пока откладываются штаны и что я думаю. Когда я с виноватыми глазами принесла завтрак, пара ручонок, вместо того, чтобы незаметно подволочь в притвор котелок, замахали, мол, входи. Я огляделась и прошмыгнула внутрь.

Вся моя команда была в штанах. Да, подвернутые и подвязанные, оторванные снизу криво, но в штанах.

— Там под ними даже кальсоны имеются! — важно заявил Мишаня.

— Откуда? — я перебирала в голове варианты, вспоминая, не пропало ли чтоу нас, иначе поднимется шуму столько, что не оберёшься потом.

— От верблюду! — сважничал Костя.

— Говори, где взяли! — схватила я мальца за ухо, и тот, понимая, что кричать нельзя, замер и пищал, как мышь.

— Пусти его, ухи ведь не зубы — не вырастут, тихонько пнул меня в ногу Мишаня. — Ночью Андрейка с Ефимом сходили в другой околоток, далече отсель, не пересечёмся. Да и пересечёмся — не узнают. Сохли у одного упитанного купчишки.

— По ним не скажешь, что он упитанный, — ответила я, заметив, что складок на животах не так-то и много.

— Сынок у ево есть. Вот сынка и штаны. А ишшо ботинки одни прихватили, налезают только Ефимке, у ево нога, как у девчонки, — хмыкнув, добавил Андрей. А Ефим поднял штанину, показывая ботинки на шнурках. Вполне еще годные.

— Я вам строго-настрого воровать запретила. Или вы забыли? — притворно злая, но в душе успокоенная, что парни хоть как-то одеты, я шёпотом разносила эту компашку.

— Ты про грядки-то немного подзабыла, гляжу, — вальяжно заметил вдруг Костя, перекатывая между зубами соломинку.

— Не до них пока. Делами домашними занималась да придумывала, во что вас одеть, — огрызнулась я на наглого мальчонку.

— Иди примай работу! Копали утром по туману, но хоть не так темно. Штудентики лопатки в сарай, хорошо, не убрали. А то пришлось бы одной, и сделали бы совсем мало, — Андрей тоже заговорил поувереннее.

Я, забыв об осторожности и о том, что сначала надо открыть щелочку и выглянуть, распахнула ворота и вышла. Большой черный квадрат земли исходил паром на поднимающемся солнце. По комьям важно ходили скворцы, облюбовавшие скворечники на сарае. Выбирали червей и тут же взмывали с гостинцами в свои домики.