Книга Чистое везение, страница 67 – Марьяна Брай

— Усвоила, — быстро ответила я и, спустившись на первый этаж, пошла за Никифором в левое крыло. Там он отпер дверь, выглянул, а потом выпустил меня.

— Иди с этой стороны дома обратно. Я как завижу тебя издали, попробую его отвести к конюшне.

— Спасибо тебе, дедушка, спасибо, Никифор, — я быстро чмокнула деда в морщинистую, густо пахнущую табаком щеку и побежала туда, где утром разыгрывала сцену для моих невидимых слушателей.

Холодная и мокрая одежда не хотела надеваться: ноги не проталкивались в брючины, сырые гольфы как будто стали у́же размера на три, а рубаха, надетая поверх нижней сорочки, моментально промочила и ее.

Став килограмм на десять тяжелее из-за плохо отжатых вещей, я убрала из волос шпильки, руками причесала волосы, как можно глаже распределив их на голове, стянула сзади у шеи в хвост оторванным от бельевой веревки куском бечевы и, выдохнув, пошла к дому.

Как только я обогнула угол дома и стали видны ворота, я пошла немного зигзагом, чтобы дать Никифору, беседующему сейчас с моим бывшим управляющим, время.

Он увидел меня, достал очередную цигарку, угостил второй Фёдора, потом, указав ему куда-то на окна дома, взял под локоток и повел к разобранной конюшне.

Я, сделав шаг побрутальнее, поторопилась к выходу. Фёдор обернулся на звук шагов, но я отвернулась, будто рассматриваю кусты справа. И, к радости, заметив приоткрытую воротину, вышла на улицу. А потом, на секунду замешкавшись, решила не идти в сторону бывшего моего дома, а идти направо.

Ощущение, что у меня нет дома, нет поддержки и нет никаких прав, обретало форму и крепло с каждой минутой моей вынужденной прогулки. Прятаться постоянно я не могла. Что-то подсказывало, что у игуменьи куда больше возможностей и сил, чем у меня, девушки, оставшейся без попечения отца.

И только когда вдали проехала карета Агафьи, я решилась пойти назад. Солнце уже светило вовсю, но легкий ветерок помог телу так замерзнуть в сырой одежде, что зуб на зуб не попадал.

Постояв пару минут метрах в пятидесяти от ворот усадьбы, я пыталась понять: там ли еще Фёдор. Ведь тётка приехала, скорее всего, сначала к ним, туда, где и оставила меня. И, узнав, взяла с собой управляющего, чтобы указал, где именно я нахожусь? Или затем, чтобы, коли придется применить силу?

Только увидев на дороге Никифора, высматривающего кого-то, я издали махнула. Тот остановился и пошел в мою сторону. Дед был не сильно зрячим. Но когда я осторожно вдоль домов подошла метров на тридцать, он махнул мне, приглашая вернуться.

— Уехали? — с надеждой спросила я.

— Уехали, да только эта ведьма сказала, что так не оставит и вернется, — Никифор заметил, как я трясусь, и поторопил.

В кухне за печью Варвара содрала с меня подсохшее частично барахлишко, принесла железное корыто, налила туда воды и приказала садиться. Она по чуть доливала из котла кипятка, заставляя убрать ноги, и молча натирала меня щедро намыленной мочалкой.

— Хоть прогревается душа-то? — ласково, даже по-матерински поинтересовалась она.

— Прогревается! — довольным голосом шептала я, чувствуя, что глаза начинают закрываться.

Экономка помогла мне встать, насухо вытерла полотенцем и, накинув толстый мужской халат, повела через дом в комнату. Я боялась только одного: заболеть сейчас и умереть от глупой простуды.