Книга Чистое везение, страница 55 – Марьяна Брай

Май начался с ночной грозы: мощной и сухой. Как правило, такие грозы были опасны пожарами. Дом не спал до трех ночи. То и дело на улице и в коридоре я слышала голоса Никифора и хозяина, перебиваемые ответами студентов. С вечера заготовлено было несколько бочек воды, на которых настоял Никифор.

Под утро небо разродилось ливнем. Отсверки молний штриховали небо узорами, похожими на морозные ветки. И заснула я только когда гроза ушла далеко, и только эхо ее канонады долетало до усадьбы.

А проснулась от голоса Варвары:

— Девять часов уже, соня. На завтрак не явилась. Я подумала, что болеешь, — я поразилась тому, как её голоси вообще отношение ко мне преобразились.

— Пока греметь не перестало, не могла заснуть, — зевая, я вскочила и принялась прямо при ней переодеваться.

— Тощая ты какая, Елена! Не кормили тебя, что ли? — взгляд экономки выражал боль.

— Лежала долго, после того как упала с моста. Да и до этого не сильно толстой была, — прикрывшись платьем, ответила я.

— Никифор тоже переживает. Говорит, мол, не бегала сегодня. А ты не бойся этих мужланов. Не слушай их. Хочешь бегать — бегай, лишь бы работе не мешало. Барин говорит, что это здоровье приносит. А я вот со своей ногой не то что бегать, ходить-то не могу ровно, — она подняла юбку, и я увидела затянутую в чулок широкую, заметно отёкшую щиколотку.

— И давно у тебя так? — у меня от долгого сидения на кране тоже была точно такая же щиколотка: отёчная, даже красноватая. Но как только стала больше ходить, отёк перестал быть багровым.

— Вывихнула зимой, поскользнулась, — Варя опустила юбку и поспешила на выход. — Подойди к Дуняше, она тебе каши оставила, — как-то виновато улыбнувшись, добавила женщина, недавно бывшая моим противником.

— Спасибо тебе, Варвара. Хороший ты человек. Прости, что огрызалась, — поторопилась ответить я, пока она не ушла.

— Это я словно собака злая, Еленушка. Тут одно время проходной двор был: не работать приходили, а про усадьбу побольше узнать. Дочь купца Васильева, наверное, из-за этого и продала усадьбу: никакого житья нет с тёмным людом. А мы вот сейчас расхлёбываем. Вот и подумала, что ты за тем же явилась.

— Да не за тем же. Просто больше мне некуда податься, Варвара. Не в монастырь же! Жизни еще не видела, — я причесала волосы и, уже с трудом переступая, заторопилась в уборную.

— Коли так и окажется, не дам тебя в обиду. Ни я, ни барин. Он, коли действительно прижмёт, совсем не такой, каким ты его видишь. Он стену каменную сдвинет, а своего добьётся! — уже в спину мне поделилась Варя.

«Да видели уже, поняли.», — вспомнила я рык барина у лестницы. Если его довести до белого каления, он и правда вовсе не телок, как я думала. Великой терпимости человек.

А часа в три, когда я, закончив с починкой раньше остальных, направилась к теплицам, меня окликнул сторож. Я не торопилась, возвращаясь из сада с молочно-зелёными, набухающими и отчетливо пахнущими смолой послеливня почками. Ничего не могло меня вывести из равновесия после утреннего разговора с экономкой. Пока у меня было время, чтобы прийти в себя, хорошенько осмотреться, узнать законы и привычки этого времени. И пусть я чинила подштанники, стирала и мыла полы в бесконечно огромных залах. Я считала, что путь к вершинам нужно начинать от их подножья.